Радио "Стори FM"
Корпорация будущего

Корпорация будущего

Автор: Александр Никонов

Есть такие дяди, они называются футурологами, которые предсказывают будущее и всё время ошибаются. Возможно, потому, что исходят из каких-то современных им технических новаций, а прорывные изобретения, меняющие мир, предсказать невозможно. Так, может быть, зайти с другой стороны – например, со стороны экономики?

Экономика очень инерционна, и, возможно, её мощный паровозный свет позволит рассеять туман на путях цивилизации и предсказать будущее хотя бы в самых общих чертах, без технических мелочей бытия. Позволит нарисовать картину грядущего широкими мазками – как будет устроено планетарное общество в целом. В качестве машиниста предсказательного паровоза я нанял самого яркого экономического мыслителя современности – Андрея Мовчана, директора Московского центра Карнеги, и вот прямо на ваших глазах мы с ним разводим пары и мечем словесный уголь в топку…

 

andreymovhan.jpg

Ну, давайте, набравшись храбрости, заглянем в будущее лет эдак на сто!

– Сто лет? Хороший срок. С таким сроком с меня снимается всякая ответственность за предсказания, если только наука не найдёт какого-нибудь способа оживлять мёртвых... И на меньшие-то сроки прогнозировать невозможно, поскольку слишком много непредсказуемых случайных событий, после которых расходимость возрастает настолько, что говорить не о чем. Вспомните знаменитый Стратфоровский эксперимент, когда исследователи за сто лет ХХ века проанализировали двадцатилетние прогностические консенсусы. В 1900 году общий консенсус экспертов был таков, что вот наконец-то закончились войны, началась эпоха процветания и благоденствия, будут укрепляться европейские империи как главные опоры стабильности, фунт стерлингов назывался главной валютой века. А через двадцать лет мир лежал в руинах после глобальной войны, рухнули все европейские империи, кроме Британской, восходит звезда доллара.

И что же можно было спрогнозировать на следующие двадцать лет? Что рухнувшие Германия и Россия будут постепенно приходить в запустение, исчезать, главными игроками станут США и Британская империя... Проходит двадцать лет, наступает 40-й год. На территории Германии и России вырастают мощные тоталитарные империи, которые очевидным образом собираются разделить весь континент, а Америка умирает от Великой депрессии.

Естественно, в 1940 году на следующие двадцать лет прогнозируют появление в мире тоталитарных империй, появляются первые романы-антиутопии. Но проходят эти двадцать лет, и что мы видим? 60-е годы. Никакой Германской империи гитлеровского разлива больше нет, США, вышедшие из депрессии, становятся крупнейшей державой мира, градус тоталитаризма в СССР снижается, возникает биполярный мир.

А вот прогноз 60-х годов на двадцать лет: биполярный мир как устойчивая структура будет существовать, а планета идёт либо к атомной войне, либо к расширению зон влияния двух центров силы. Но снова проходит двадцать лет, наступает 1980 год…

Когда, по прогнозам Хрущёва, в СССР должны были построить коммунизм, общество изобилия…

– При этом в Советском Союзе пустые полки и нечего есть, разгар холодной войны. И дальше в этой точке можно было бы тоже что-то пытаться экстраполировать на 2000 год, но вы бы точно не угадали, что холодная война канет в Лету, Россия будет дружить с США, случится единый денежный рынок, а Россия станет готовиться к вступлению в новую, вдруг возникшую «империю» – Европейский союз. Благолепие!

И разве можно было увидеть из этого благословенного 2000 года, что через двадцать лет Россия опять станет главным врагом всего западного мира?.. Так что прогноз на двадцать лет, как видите, стабильно не срабатывает.

Поэтому давайте на сто. Это легче.

– Тогда попробуем поговорить о том, что мы точно знаем. И из этого сделаем прогноз без учёта неожиданных триггеров, причём триггеров во многом, конечно, политических.

Мир постепенно двигается к роботизации – всё больше и больше. А роботизация убирает из мировой системы распределения труда ключевое преимущество Юго-Восточной Азии – дешёвую рабочую силу. У них много дешёвого труда, но этот дешёвый труд постепенно становится не нужен. И это значит, что выигрывать будут не те, кто может работать на станке, а те, кто может создать робота. А роботов создают инженеры, а инженеры в России неплохие. Инженеров мы готовить умеем.

Это пока. Но я уже с печалью гляжу на новые поколения. С этим провалом в образовании, когда выпускники не знают, сколько будет квадратный корень из ста…

– Не переживайте, это можно быстро восстановить. Корейцы двадцать лет назад ничего не умели, а сейчас делают всё, машины у них классные. Для страны типа нашей пятнадцать-двадцать лет – нормальное время разворота. За это время можно воссоздать школы, за это время поколение 15-летних становится поколением 35-летних, то есть основой всей системы. У нас пока ещё не всё потеряно, и, если не будет запущено окончательно, если в 20-е годы этого века начнётся поворот, мы выживем.

А где вот эта точка бифуркации, когда начнётся этот разворот? Я имею в виду хронологически?

– Где угодно. Кто мог сказать, что в Корее точка бифуркации наступит в конце 80-х – начале 90-х? Никто. Могла наступить раньше, могла позже. Но можно указать «дислокацию» этой точки – точка бифуркации зависит от общественного сознания. А общественное сознание, по большому счёту, развивается по своим законам, не глядя на политиков, мыслителей, священников. Социум просто абсорбирует информацию и на ней развивается.

Вспомните Америку середины прошлого века, Британию середины прошлого века. Процессы, которые там произошли, – от момента, когда негру нельзя сесть рядом с белым в автобусе, до негра – президента страны, – произошли эволюционно, без всякой революции. Негры не брали власть в свои руки, не появился пророк, который простёр руки, и все пали ниц. Это был совершенно эволюционный процесс развития общества. Который происходил в силу естественных причин. И у нас он будет происходить.

Посмотрите на российское общество сегодняшнее и российское общество образца 90-го года. Какая разительная перемена!

В чём же она состоит?

– В том, что общество безусловно гуманизируется.

Но судя по интернету…

– Не надо судить по интернету. Он просто лупа для высвечивания активных фриков. Есть фрики уродливо-патриотическо-православно-гомофобно-антиамериканские, а есть фрики либерально-демократические проамериканские. Но фрики не составляют основного содержания общества. А если составляют, получается гитлеровская Германия. Это страшно, но это редко.

А я, кстати, считаю, что тоталитаризмы – закономерный этап развития всех обществ на всех планетах Вселенной, когда на историческую арену выбрасываются огромные массы вчерашних аутсайдеров и начинают решать…

– Вам виднее, я не был на других планетах… Посмотрите на ту же Америку. Как влияли действия властей на самосознание общества? Никак. Власть совершенно не брала на себя роль руководящую и направляющую развитие общества. Законы о сегрегации никуда не девались. Убили Мартина Лютера Кинга… А общество всё равно развивалось! Оно развивается не потому, что князь приказал. Общество развивается потому, что в нём идут естественные процессы.

В любом случае, помимо России в мире есть ещё и другие страны и регионы. А земная цивилизация в целом меня волнует больше, чем её кусочек по имени Россия, что бы с ней ни случилось. Есть ещё Африка, две Америки, Азия. Куда всё это движется?

– Вообще, один из основных трендов, от которых надо отталкиваться, – снижение стоимости труда и потребности в нём. Плюс изменение профиля труда. Сейчас парикмахеры для собак, дизайнеры интерьеров и психотерапевты пришли на замену телефонисткам и операторам (которые раньше управляли разными процессами, коими теперь управляют компьютеры). Высвободившиеся люди не пополнили армию безработных, а освоили новые занятия в связи с новыми потребностями. И сегодня мы пользуемся десятками разных специалистов, которых двести лет назад просто не было. Причём у всех из них есть одна особенность – они работают в творческих профессиях.

Особенно парикмахеры.

– Это вы рассуждаете как мужчина. Мне тоже всё равно. А вот женщинам важен стилист… И потом, робот вас не подстрижёт. Хотя бы потому, что людям важно общение с себе подобными. Поэтому будет больше профессий, удовлетворяющих наш спрос на контакт с человеком. Чем ещё важны эти «профессии личного контакта», так это тем, что они географически локальны. Вы можете пользоваться в Москве трудом китайского сборщика айфона, но вы не можете пользоваться трудом китайского парикмахера или тайского массажиста. Поэтому такие рынки труда будут локализовываться. А касательно производства… Если цех по сборке айфонов будет не важно где иметь, поскольку роботам платить не надо, то зачем его иметь в Китае? Чтобы потом оттуда эти айфоны везти в Америку? В Америке и поставим! Поэтому Китаю как центру юго-восточной империи придётся создавать свой рынок потребления. А значит, через сто лет мы будем иметь три крупных союза – европейский, американский и китайский. Это станет главным треугольником торговли.

Но роботизация будет идти всё дальше и дальше, а значение капитала возрастать. Если ты владеешь роботами, ты – богатый человек. Если ты не владеешь роботами, ты должен быть хорошим профессионалом в нероботизируемых областях. И это будет вторым сословием. А третье сословие – это основная масса людей без особого таланта, которые не могут применить свой труд и будут жить на базовый доход и воспроизводить население. Это будет такой трёхсословный мир – владельцы роботов, владельцы таланта и потребители фиксированного дохода. Причём географически доходы будут распределяться более-менее ровно, поскольку какая разница, Африка или Европа? Но в том, что касается личных доходов, неравенство будет гораздо большим, чем сейчас. Не в том смысле, что бедные станут беднее. Нет, они станут много богаче сегодняшних бедных. А в том, что разница в возможностях владельца капитала и получателя базового дохода окажется значительно больше, поскольку будет создано множество новых дорогих возможностей – возможность дольше жить, например, возможность жить в привлекательных местах.

Системы связи усовершенствуются настолько, что концентрация людей, которые находятся в активном взаимодействии, нужна будет всё меньше и меньше. Наши города не приспособлены для жизни, но мы всё ещё вынуждены в них концентрироваться. Вот мы с вами встретились лично, а в будущем…

…могли бы пообщаться по скайпу.

– Скайпа для полноценного общения пока ещё слишком мало. Для настоящего общения вы должны видеть меня целиком, стабильно, в трёхмерном изображении, с полным эффектом присутствия. Если бы такие системы связи были, неужели вы думаете, я жил бы в городе? Я жил бы на берегу Средиземного моря. Но вы представляете, что будет, если все люди, кто может себе это позволить, ринутся жить на Средиземное море? Какой перепад в стоимости жилища образуется? И кто тогда будет жить на Средиземном море?

Владельцы капитала, то есть роботизированных заводов.

– В общем, перепад в доходах будет колоссальным. Но зато и основная нагрузка в обеспечении прожиточного минимума для населения ляжет на владельцев капитала, в отличие от сегодняшнего дня, когда она ложится на квалифицированный труд. Сегодня налог на капитал – примерно 20 процентов, а налог на квалифицированный труд, то есть на обычных работающих людей, доходит до 50 процентов. Эта ситуация развернётся. Владельцы капитала, то есть роботизированных комплексов, будут платить больше, а люди, которые получают деньги за свой труд, возможно, вообще перестанут платить налоги. Какой смысл с них брать налоги, важнее их мотивировать работать, тем более что есть кому платить налоги – капитал будет покрывать все потребности в бюджетных доходах. Роботы в этом смысле – будущая нефть. Почему у нас в России подоходный налог всего 13 процентов? Да потому, что всё остальное покрывается нефтью.

Но нефть – это сырьевое проклятье, как известно, которое не даёт развивать экономику. Может, и у роботов будут схожие недостатки?

– Нефть не универсальна. Нефть – это только нефть. Нефть не может быть айфоном, детской игрушкой, самолётом. А роботы производят все товары, включая роботов, это универсальный ресурс, к тому же распределённый по миру более равномерно, чем нефтяные месторождения. Единственное, что ещё долго не смогут производить роботы, – интеллектуальный, творческий продукт.

И ещё людей.

– Пока! Я могу представить себе роботов, которые производят людей из оплодотворённых яйцеклеток.

То есть через какое-то время женщины по-животному рожать уже не будут? Я об этом писал в одной из своих книг, но, думаю, ошибся или сильно поторопился.

– Не знаю. Я не хочу превратиться в Герберта Уэллса, который говорил, что новый мир уже стучится в дверь и завтра мы полетим на другие звёзды. Ан не вышло, мы упёрлись в скорость света, и баста. Возможно, и здесь упрёмся.

Здесь точно упрёмся. Потому что утроба – не просто тупое вместилище типа колбы с питательным раствором: плод растёт не только по программам, записанным в генах, его буквально формирует утроба, она дирижирует процессом, ведь какое-то время мать и плод представляют собой один организм. Сейчас это уже ясно.

– Возможно. Вы по утробам, наверное, больший специалист, чем я. А ещё искусственное производство людей находится под вопросом, поскольку не ясен вопрос с сознанием. Возможно, сознание – вещь уникальная не потому, что сложная, а потому, что является порождением принципиально недоступных для человека пространств и формаций. Так же, как мы не можем преодолеть скорость света или получить информацию из чёрной дыры, так, возможно, мы не сможем искусственно создать сознание, поскольку для этого существует принципиальный физический барьер.

Зато мы уже знаем, что сознание – это не информация. Потому что информацию можно копировать, а сознание некопируемо, как некопируемы квантовые состояния. Есть такой закон в физике – о том, что квантовое состояние скопировать нельзя. Точнее, его можно скопировать только разрушив оригинал. Это нам тонко намекает, что сознание носит квантовую природу.

– Мы не знаем этого.

Давайте проведём мысленный эксперимент. Допустим, вас как материальный объект скопировали с точностью до последнего атома. Вы-2 стоите рядом живой и здоровый и, похоже, отлично соображающий. Значит, сознание у вашей копии тоже есть. Но копия – это не вы! И если к вашей голове поднести пистолет и сказать: «Не бойся, вон же мы тебя скопировали», – вам всё равно умирать не захочется. Потому что вы-то остались там же, где и были, в теле оригинала. Вы же не будете смотреть на мир четырьмя глазами из двух голов! И ваша копия будет тоже бояться смерти, потому что у неё своё сознание. И оно уже не ваше!

– Я не знаю. И вы не знаете! Вы распространяете свой бытовой опыт на ситуации, в которых опыта у вас ещё нет. Ещё древние греки говорили о парадоксе корабля. Вот есть корабль. Он постепенно ветшает. На нём сначала заменили одну доску, потом вторую, третью, паруса поменяли… И когда-то наступит время, когда все части корабля будут заменены. Вопрос: это всё ещё тот корабль или уже другой? Если у человека менять по атому тело, в конце процесса это будет тот же человек?

Именно так и происходит! У нас клетки заменяются, в каких-то тканях быстрее, в каких-то медленнее. Я не помню, за какой срок человек меняется полностью, но его «я» при этом остаётся константой. Один из популяризаторов биологии, рассказывая про мозг, сказал: «Сознание не в нейронах, оно над нейронами». Это очень точное и правильное замечание.

– Сознание – это форма имени. И если меня начать разбирать по кусочкам, я не знаю, где будет моё сознание. Поэтому давайте оставим эту тему на будущее. Сейчас у нас слишком мало знаний по данному вопросу. Но о чём у нас есть знания, так это о вещах сугубо прикладных. О тех же роботах, которые уже строятся. И потому можно сказать, что они – новый универсальный ресурс, который изменит мир в том смысле, что налоги на труд будут снижаться, а на капитал расти. Кстати, тот факт, что роботы не добываются, а производятся, причём делать это можно распределённо и где угодно, означает, что роботов как ресурс нельзя узурпировать и на этой основе узурпировать власть, как это произошло в России с нефтью и властью. Роботы в этом смысле доброкачественный ресурс, способствующий росту демократии. И потому я спокоен за судьбу мира, этот мир будущего выглядит лучше, чем мир сегодняшний. Он похож на Древнюю Грецию, где роботы заменили рабов. А Греция – это расцвет культуры и искусства, там было создано очень много принципиально нового для человечества.

Чем же будет занята основная масса населения планеты – не гении, не творческие, а те, которые сегодня стоят у станка, потому что на большее ума и талантов не хватило?

– Первое и самое простое направление их занятий – это будут праздные люди. Они будут потреблять свой базовый доход и развлекаться, пить пиво, воспитывать детей, выгуливать собак, ездить на пикники, пару раз в год на море, играть в компьютеры и жить в виртуальных пространствах…

Вот моя идея как раз состоит в том, что они будут-таки заняты – но в игровой реальности. Оживляя своим присутствием игровые миры, работая для них и внутри них и зарабатывая там игровые деньги – токены. А токены будут иметь соприкосновение с реальными деньгами, как это уже сегодня происходит, когда на доллары можно купить игровые фишки, но всё это будет в большем масштабе, на новом уровне. Когда-то высвобождённые прогрессом крестьяне не остались без дела, они заполнили фабрики, а сейчас освобождённые с заводов люди уйдут трудиться в игровую реальность, работая персонажами и строителями этой реальности.

– Возможно... Второе направление самозанятости, которое я вижу, – социальные дела. Сильно расширится волонтёрская работа. Наша планета нуждается в огромном объёме волонтёрской работы, которую не могут делать ни государства, ни компании, стремящиеся получать прибыль. Огромному количеству людей не будет хотеться тратить жизнь, работая за деньги, поэтому они станут, довольствуясь базовым минимумом, искать и находить себе полезные миссии, поскольку человеку свойственно наполнять свою жизнь смыслом. Утилизация мусора, посадка деревьев, помощь инвалидам…

Третье направление – всё, что восполняет дефицит коммуникаций. Людям хочется общаться. Появятся профессии, связанные с этим, – организаторы клубов, аниматоры, лекторы, консультанты по ничему, социальные работники... Учителей станет больше, поскольку мир движется в сторону уменьшения классов – 30, 20, 10 человек в классе. А потом будет 3–4. Сюда же отнесём профессии, выявляющие индивидуальные способности у детей и подростков, проводящие коррекцию в раннем возрасте, потому что мир наконец должен избавиться от преступности. Ведь преступность – это порождение психологической травмы, которую нужно купировать с раннего возраста. Вообще, касательно психотерапии, не удивлюсь, если у каждого человека будет свой психотерапевт.

Мир изобретёт десятки социальных профессий, чтобы занять людей. Точнее, они сами и изобретут. Какими они будут, сейчас предсказать нельзя, как нельзя было в 1900 году предсказать возникновение айфона. Хотя все понимали, что системы связи будут развиваться! Но вот во что конкретное они выльются, может показать только будущее.

ОК. Значит, Америки, Евразия, Китай – три центра силы. А Африка, она где у нас?

– Непонятно. Ведь Африка отстала лет на двести. И опять же Африка вся разная. Северная более развитая, ЮАР неплохо себя чувствует. Как пойдут процессы, зависит от стоимости энергии, если сможем эффективно использовать солнечную энергию, заставим всю Африку, где много солнца, солнечными панелями, регионы станут богаче, и развитие пойдёт быстрее.

Но в любом случае мы двигаемся к единой мировой империи. Культура станет общей. Это слияние уже давно происходит. Посмотрите, весь мир уставлен ресторанами индийской кухни, в которой используется перец чили, но ведь перец чили родом из Латинской Америки. И при этом он интегрально вошёл в индийскую кухню. Пельмени интегрально вошли в российскую еду, хотя это китайское блюдо. Гречка считается традиционной русской пищей, хотя она родом из Непала. И вот эта конвергенция культур идёт всё быстрее и быстрее. Мир интегрируется в единую империю, в которой английский становится единым мировым языком, культура – смесь англосаксонско-китайской с вкраплениями мелких региональных культур.

Уже сейчас в Москве рестораны русской кухни занимают четвёртое или пятое место по распространению. Лидируют рестораны итальянской, японской, среднеазиатской, китайской кухни. Кричим о скрепах и самобытности, а сами свою еду есть перестали. Песни слушаем чужие, 30 процентов слов в русском языке заимствованы в течение ХХ века, а 50 процентов – в течение последних двухсот лет. Какая, к чёрту, самобытность!

Так что единой империи – не в смысле наличия в ней императора, а империи в культурном смысле, – не избежать. Таков общий мощный тренд, который идёт много тысяч лет. Империя – это высшая форма построения социума. Мир вспучивался империями то там, то сям, и они ограничивались только системами связи. Сейчас мир един и связан, его за 24 часа можно пересечь на самолёте и достичь любой точки – готовое место для глобальной империи!

Только слово «империя» я бы заменил, ведь это будет не империя в привычном понимании.

– А я бы не стал: значения слов меняются со временем. Когда мы говорим «Римская империя», мы слышим тяжёлую поступь римских легионов, забывая, что Римская империя создала огромное культурное наследие. И только благодаря Римской империи мы знаем что-то о культурах её периферии. Что бы мы знали о культуре иберов, если бы их не завоевали римляне и аккуратно не записали всё, включив в свою большую культуру составной частью? Если бы не древние римляне и греки, мы бы ничего не знали про скифов, поскольку скифы ничего не записывали, им нечем было. В этом смысле империя – огромная культурная машина, которая двигает цивилизацию вперёд. Только если две тысячи лет назад она создавалась огнём и мечом, сейчас она создаётся жвачкой и айфонами. Сегодня огнём и мечом отсталая периферия пытается отбиваться от империи. И в этой борьбе меча и жвачки я на стороне цивилизации.

фото: LEGION-MEDIA; ЛИЧНЫЙ АРХИВ А. МОВЧАНА


Похожие публикации

  • Антитабачная кампания
    Антитабачная кампания
    1 июня 2013 года российские курильщики обнаружили, что на сигареты придется тратить ползарплаты, а курить нельзя практически нигде. Такой подарок им преподнесла Государственная дума, уточняя, что, упаси Бог, никто не собирается ущемлять чьи-то права
  • Байопик
    Байопик
    «Биографическая картина», «фильм-биография», как расшифровывается и переводится английское сокращение «байопик», востребована сегодня у зрителя едва ли не больше других кино- и театральных жанров. Почему?
  • Глобальный кризис
    Глобальный кризис
    В последние время футурологи всего мира в один голос говорят о том, что мы живём в то самое время, когда завершается целая фаза развития человечества. Мы стоим перед лицом нового будущего. Что же это будет?
Merkel.jpg

redmond.gif


blum.png