Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Глобальный кризис

Глобальный кризис

В последние время футурологи всего мира в один голос говорят о том, что мы живём в то самое время, когда завершается целая фаза развития человечества. Мы стоим перед лицом нового будущего. Что же это будет?

В мире не так уж много людей, которые профессионально занимаются будущим. Они называются футурологами. Сергей Переслегин – как раз такой вот редкий специалист. Все люди, занимающиеся футурологией, любят фантастику. Переслегин не исключение. Однако в своих исследованиях будущего он в облаках не витает, предпочитая отталкиваться от научной почвы. Предлагаю читателям оттолкнуться вместе с нами и заглянуть за трепещущий полог неопределённости.

 

Сергей Борисович! Все исследователи, включая вас, хором говорят, что человечество стоит перед глобальным кризисом, который затронет сами основы земной цивилизации. И что такого кризиса ещё не было в истории. Есть выступления и послабее: о том, что просто капитализм кончается и нас ждёт нечто иное.

- А что такое капитализм? Я лично всегда говорил о том, что завершается индустриальная фаза развития человечества. Но это далеко не только капитализм. Социализм тоже индустриальная фаза. И салазаровский режим в Португалии, который я бы назвал госкапитализмом, тоже. И гитлеровский госмонополистический капитализм... Всё это – разные обличья индустриального этапа. И можно сказать, что раз кончается индустриальная фаза, значит, кончаются и все эти режимы. Это первый ответ на ваш вопрос.

А второй, наверное, ближе к тому, что вы хотите услышать. Капитализм столкнулся с рядом неприятных для себя трудностей. По большому счёту из кризиса 1929 года он так окончательно и не вылез, хотя усилия были приложены героические. И в конечном итоге все попытки решения этой задачи привели к созданию общества потребления, у которого есть масса неустранимых недостатков, ведущих его к неизбежному финалу...

Стоп! Так просто хаять счастливую жизнь я вам не дам. Вопросы буду спрашивать. Давайте по порядку. То, что на смену индустриальности приходит постиндустриализм, стало уже за последние лет двадцать общим местом. Ничего нового. Просто начинается новый этап...

- Не этап! Всё гораздо хуже. Завершается целая фаза развития человечества. Фаза развития – это способ отношения человека с теми экосистемами, которые его окружают.

Я правильно понимаю, что охота и собирательство, которыми жил человек каменного века, – это фаза, которая потом сменилась фазой сельского хозяйства?

- Да. Но фазы отличаются и характерными скоростями, и технологическими пакетами и так далее. Транспорт архаичной фазы, то есть каменного века – это ноги и лодка с парусом. Лошадь ещё не приручена. Она будет приручена после, когда возникнут земледелие и скотоводство... Но первое разделение труда появляется уже в каменном веке.

Имеете в виду, что мужчины охотятся, а женщины шьют костяными иглами, сидя по пещерам?

- Нет. Не только. Появляются первые специальности. Возникают дороги, и начинается довольно дальний обмен. У нас представляют каменный век совершеннейшей дичью. Но, например, карпатские кремни использовались охотниками Индии. Кто из широкой публики об этом знает? А на Алтае в пещерах каменного века обнаружена скорлупа страусов, то есть обмен товарами был и весьма мощный! Фактически он шёл в масштабах континента.

Вот когда началась глобализация!

- А глобализация – это и есть верхняя стадия развития любой фазы. И одновременно одно из проявлений кризиса фазы. 

Когда фаза охватывает собой всё пространство и дальше экстенсивно развиваться больше некуда, наступает кризис, поскольку те ресурсы, которые данная фаза может использовать, она уже включила в оборот.    

Сейчас глобализация охватила весь земной шар. А вот архаичная фаза каменного века такими средствами связи, как у нас, не обладала, поэтому она охватывала не весь земной шар, а только то, что могла охватить технически – на своих двоих.

На смену архаичной фазе пришла традиционная фаза, то есть фаза сельского хозяйства, и длилась она практически всю писаную историю, кроме Нового и Новейшего времени, то есть вся человеческая история, которую проходят в школе, есть история аграрной фазы и её кризиса.

Где в вашей схеме распад римской цивилизации?

- Это был кризис античной глобализации. Это была великая цивилизация, которая охватила всё, до чего могла добраться. Она могла бы и ещё больше расшириться, но ей помешала теорема, которая фиксирует предельные размеры государства при данном уровне развития транспорта и связи.

 

Теорема гласит, что связь региона с метрополией сохраняется до тех пор, пока развитие региона не начинает идти быстрее, чем развитие метрополии.  


Это задача, которую британская администрация своими силами решить не может, она обращается в Рим. Рим шлёт легионы. Но на всё это нужно время! И начиная с какого-то размера империи, на это времени требуется больше, чем нужно для адекватного ответа.

То есть, попросту говоря, сигнал слишком долго идёт.

- Да. А из-за запаздывания управления действия центра лишь раскачивают ситуацию. Это первый момент. А второй момент заключается в том, что окраина в конце концов понимает: защищать себя она должна сама, Рим слишком далеко. И зачем тогда платить ему налоги? «Без центра лучше! Или, во всяком случае, не хуже, – соображает местный правитель. – Да и смещать меня будет некому, если надо мной не будет начальства». Мы с этими механизмами сталкивались при распаде СССР.

Знаете, я в своё время смотрел график экономического развития Советского Союза и количество транспортных перевозок. Сперва обе кривые растут синхронно. А потом вдруг перевозки начинают падать... Работу по анализу этих кривых мы начали делать в 1985-м и пришли к выводу, что неизбежно наступит момент, когда начнётся фрагментация транспортной сети, то есть будет выгодно прекратить общеимперские перевозки. По нашим данным, это должно было случиться к середине 1991 года.

Накаркали... А как вообще происходит распад? По каким ещё признакам его можно заметить?

- Сначала идёт рост фазы. Она заполняет собой пространство и достигает пределов. Далее начинаются всяческие пертурбации в виде войн, кризисов. Систему колбасит вверх-вниз, она ещё стремится по инерции расти, но всё время срывается, потому что расти уже некуда. Это дребезг, который потом вдруг сменяется коротким этапом устойчивого горизонтального развития. Затем систему снова начинает трясти. И теперь уже её колбасит до тех пор, пока не будут разрушены несущие структуры фазы. Затем следует катастрофическое обрушение.

А что являлось базовой структурой цивилизации в каменном веке и было разрушено? Есть гипотеза, что человечество просто выжрало среду – выбило всех мамонтов и прочих крупных животных, после чего случилось массовое вымирание и количество людей на планете сократилось на 90 %.

- Базовой структурой была добыча кремня, из которого делались орудия. Но и выбивание мегафауны тоже сыграло роль. Дело в том, что в фазе есть всё, она всеобща. И кризис наступает сразу по многим параметрам. В фазе есть, например, религиозные, то есть мировоззренческие доктрины, и они тоже страдают.

Ловушка экстенсивности состоит в том, что на уровне психологии она срабатывает одинаково во всех фазах. В древнем мире: «Ну, ещё-то одного мамонта мы всегда найдём!» В мире традиции: «Ну, ещё-то одно поле мы всегда распашем!» Сегодня: «Ну, ещё-то одно транспортное кольцо вокруг Москвы мы всегда построим».

Но в моменты кризиса одна проблема тянет за собой другую. С истощением ресурса (съели почти всех мамонтов) распадается связность территории. Ваши кремниевые топоры, которые до этого всё время совершенствовались и совершенствовались, вдруг перестают улучшаться из-за того, что начинают разрушаться торговые связи: кремень перестаёт доставляться от месторождений просто потому, что из-за дефицита еды начинает рушиться равновесие, сложившееся на рынке: мало еды, и система уже не поддерживает «торговцев», которые доставляли кремень.

Схожая ситуация была во времена краха античного мира. Там разваливались акведуки. И с ними исчезали условия для городского существования. При этом чинить акведуки уже было некому: из-за истощения ресурсов город больше не мог содержать «избыточную публику» – инженеров, которые могли следить за хозяйством. А ведь их ещё учить надо, нужна какая-никакая, а надстройка – инженерная школа.

Куда же делись ресурсы Античности?

- Римские императоры тоже этому поражались: почему всё время падает урожайность на всех землях? Найти новое поле можно, но там уже варвары. И оказывалось, что хорошо родят те поля, откуда зерно в Рим просто не доставить. А урожайность падала и падала из-за постепенного истощения и засоления почв в результате их мелиорации. 

Это одна версия падения урожайности. Вторая – за сотни лет выращивания начался генетический дрейф зерна, с которым тогда работать не умели. А генетический дрейф всегда идёт в сторону большей выживаемости и меньшей урожайности. Третий фактор – воровство: если зерно становится всё более дефицитным, оно всё больше разворовывается, усугубляя дефицитность.

Ну и понятно, что если стало меньше зерна, вам не на что содержать человека, который один раз в жизни, быть может, починит акведук. Акведуки, между прочим, были весьма надёжны. Они сто лет проработали вообще без обслуживания, люди даже забыли, что их нужно осматривать. А потом началось необратимое разрушение.

Итак, предвестник катастрофы – социальный дребезг системы.

- Который продолжается, пока не рухнет то, без чего система существовать не может. Античная цивилизация – городская. Разрушение акведуков и недостаток воды приводят к эпидемиям в городах, люди оттуда постепенно разбегаются. А это значит, что разваливается торговля. А это вызывает зацикливание на одном сельском хозяйстве в рамках натурального домена. Мир погружается в средневековье, в феодализм. Жить при этом ещё можно, но это уже не Рим, а что-то совсем другое – Тёмные века.

Если для Рима критической инфраструктурой были акведуки, то для нашей фазы это электричество. Я встречал в Армении людей, которые знают, как это – жить в городе без электричества. Помните, у них был такой период после распада Советской империи? 

Очень интересные рассказы мне довелось услышать о том, как, например, собаки сбивались в стаи и нападали на детей. Кстати, это ещё древневавилонская примета: если собаки в городе сбиваются в стаи, то городу конец. Вот что такое фазовый кризис современной фазы в микромасштабе...

По дребезгу международной обстановки и по глобализации я чувствую, что конец близок... А обрушение прям так уж необходимо, а, доктор?

- Каждая новая фаза, возникающая на обломках старого мира, имеет большую энергию связи между элементами системы, чем имела прежняя система. Например, если вы переходите от охоты к сельскому хозяйству, вам нужна деревня, то есть общинные связи, жёстко переплетённые родовые структуры... И вот эту большую энергию для построения нового мира нужно откуда-то позаимствовать. Она берётся из энергии обрушения предыдущей фазы. Больше ей взяться неоткуда.

Как происходит переход от фазы к фазе, мы в точности не знаем. Ведь в переустройстве мира есть и ещё одна сложность: с точки зрения господствующей морали и этики предыдущей фазы мораль и этика будущей фазы абсолютно неприемлемы!

Мы это видим вокруг. Деревенское общество считает общество городское срамным, развратным, аморальным и так далее.

- А скажите вольному охотнику, что его внуки всю жизнь станут жить на одном месте, в деревне, будут копаться в земле от рассвета до заката и жрать в основном протёртые зерна, а мясо – только по праздникам... Что он вам ответит? Да лучше смерть, чем такая жизнь!

Именно поэтому кишлачники часто выбирают смерть, обвязываясь поясами шахидов. Переход от деревни к городу, от традиции к индустрии даётся тяжело!

- У нас ситуация аналогичная. Мы себя привыкли считать глубоко индивидуальными людьми. Наше персональное «я» для нас много значит. 

А следующая фаза, по всей видимости, будет фазой человеко-машинных систем. И нашу индивидуальность, и нашу интеллигентность придётся забыть, как дурной сон.    


Что вы имеете в виду?

- Вырисовывается очень интересная картинка! Вот у нас есть западный городской интеллигент. Он получает большую зарплату. Занимается интересным делом. Много знает. Уважает себя. Соль земли!.. Но уже сегодня я могу взять десяток ребят с минимальным опытом, дать им задание, чтобы они нашли нужную мне информацию, которую я потом соберу воедино и получу результат дешевле и лучше, чем если бы нанимал одного специалиста. Причём все эти компьютерные мальчики взаимозаменяемы. Специализация и разделение труда!

Когда-то это происходило при переходе к фабричному, конвейерному способу производства: разделение труда на простые элементы убило профессию мастера. Теперь этот процесс происходит не в физической, а в интеллектуальной сфере. И у нас исчезает интеллигент.

Понятно, что такого рода работники не в силах сделать никакого следующего шага, они не могут ничего придумать нового. Но беда в том, что мир сейчас пришёл к такому состоянию, когда следующего шага никто и не хочет! Всех устраивает уже сделанное. А то, что уже сделано, как показывает опыт Китая, можно тиражировать, имея не сильно грамотное население.

В чём базовая неприятность современной фазы? Наша индустриальная фаза не может жить без кредитного процента. Вы сначала должны затратить деньги на строительство предприятия, произвести товар, и лишь потом вы его продадите или не продадите. Но в любом случае это будет потом. Без кредита эта система не работает. А это значит, что на каждом следующем шаге нам нужно иметь больший уровень производства и потребления, чем на предыдущем, чтобы отдавать проценты по кредиту. И рано или поздно, распространяясь, капитал займёт весь земной шар.

Сейчас мы уперлись в естественные границы планеты. Надо расширять потребление вглубь - за счет изобретения иного типа товаров! Не было печек СВЧ, а теперь они в каждой квартире.

Вам не нужна печка СВЧ. Вам внушили, что она вам нужна! Впервые экономика столкнулась с этим в конце пятидесятых. Именно тогда появилось потребительское общество, базовой задачей которого является придумывание потребностей с их последующим удовлетворением. Но это не спасение! Это просто привело к перемещению центра тяжести кредитного ярма с производителя на потребителя. 

Стали кредитовать потребителя, чтобы он покупал. И в результате количество плохих кредитов растёт. Появляются вторичные ценные бумаги, призванные замаскировать плохие кредиты – деривативы, растут финансовые пузыри над новыми технологиями, такими, например, как доткомы, биотехнологии, нанотехнологии. Причём финансовые пузыри больше самих технологий! И это наряду с глобализацией является ещё одним признаком начала конца, потому что при приближении кризисов всегда растёт так называемая иллюзорность, то есть над главным нарастает и превалирует второстепенное. 

В обычной экономике производство – главное, а реклама, упаковка, маркетинг составляют примерно треть. Вблизи кризиса эта ситуация переворачивается на обратную. Например, в стоимости пакетика с чаем сам чай составляет 2 %. Все остальное – упаковка, бренд, реклама, распространение.    


В таких условиях пропадает экономический смысл вкладывать в производство. Выгоднее вкладывать в пузыри. В результате уже есть признаки того, что рынок продовольствия, например, начинает терять устойчивость, хотя это пока мало заметно в силу его огромности и потому инертности. Но сегодня продовольствия на планете реально не хватает. Пока мы справляемся, потому что китайцев и бангладешцев можно не кормить. Но рано или поздно они потребуют своей доли в разделе пирога. И в этот момент рынок продовольствия начнёт быстро и необратимо разрушаться.

Почему? Просто вырастет цена на еду да и всё. Станет выгодно вкладывать в сельское хозяйство.

- При такой форме экономики вкладывать выгоднее будет в сельскохозяйственные деривативы. А по поводу роста цены на продукты должен вас огорчить: всякая попытка быстро поднять цену приводит к майданам, то есть к жёсткому недовольству населения, то есть к всеобщей деструкции.

Однако вы говорили, что критической технологией для нашей фазы является электроэнергия.

- И её тоже не хватает! На данный момент в мире дефицит порядка 100 гигаватт энергии. У нас думают, что нехватка электроэнергии – это как в Армении, про которую я уже рассказывал.

Но существует три стадии нехватки электроэнергии, и только на третьей начинают гасить свет. Но уже и первая не очень приятна. Мы с ней столкнулись в Ленобласти. Это довольно изолированный в смысле электроснабжения регион. 

И сейчас возникла ситуация, когда новое производство нельзя подключить даже за взятки. Этим тормозится экономическое развитие. А между тем мы живём в условиях, когда экономика всё время должна расти. По моим подсчётам причиной кризиса 2008 года был не пузырь ипотечного кредитования, а искусственное замедление роста экономики в результате дефицита электроэнергии.

Вторая стадия дефицита электричества – когда вы начинаете отбрасывать важные и значимые для общества проекты из-за нехватки энергии. Что вам, например, известно о проекте «Белая земля», который был создан в самом конце существования СССР?

Ничего!

- Если посмотреть ночную фотографию США и России, то вы увидите, что Америка ночью почти вся белая, а Россия почти вся чёрная. Проект «Белая земля» заключался в том, чтобы осветить ночью все российские дороги. Учитывая, сколько жизней уносят наши тёмные плохие трассы, я бы сказал, что это вполне осмысленная трата человеческих ресурсов. 

В идеале наши дороги должны быть не только освещёнными, но и тёплыми, чтобы не было льда и снега. Но это уже была вторая стадия проекта. Кстати, проект был сделан на уровне Академии наук очень серьёзными институтами. И вот этот проект, который мог бы спасать по 20 тысяч жизней в год, мы не можем осуществить.

Это ж сколько бабла надо вложить в такой проект, да ещё учитывая, что он этих денег не вернёт?!

- Вот! Возвращаемся к началу беседы – к вопросу о сущности капитализма. Она в том, что большинство значимых для человечества проектов не возвращают бабло и потому в рамках капитализма неосуществимы. Человеческий ресурс самый дорогой. Но «прибыль» от сохранения 20 тысяч жизней никак нельзя точно подсчитать в капиталистической системе.

Подсчитать-то примерно можно, считают же убытки по стране от пьянства. Тут главное, что эту прибыль от сбережения людских жизней нельзя будет вернуть инвестору. Но другой системы, кроме капитализма, у нас нет! Значит, закрываем проект «Белая земля» за недоказанной полезностью.

- Закрыли этот проект, закрыли Луну, закрыли Марс... И таким образом мы всё больше и больше замыкаемся в том, что было сделано в тот небольшой период человеческой истории длительностью в пять тысяч лет, когда существовала категория людей, отлично понимающих, что полезность и благо – вещи разные. И многое в мире делалось именно во имя блага, а не во имя пользы. Причём сделанное во благо потом зачастую и приносило пользу. Приведу несколько примеров.

Великие соборы, которые строились в городах Европы, были совсем неутилитарными сооружениями. Но в наше время социологи доказали, что соборы формировали представление о европейском городе и были точкой сборки, притягивающей к себе людей науки, искусства, торговли... Но строители соборов понятия не имели об их важном социологическом значении.

Когда в США проложили железную дорогу, связывающую два океана – Атлантический и Тихий, возить по ней было физически нечего. Но американцы внутренним чутьём понимали: если они создали империю, её нужно связать. А уж потом появились товары, которые можно было возить...

Значит, капитализм даёт возможность подобного рода трат!

- Был период человеческой истории, в том числе в её капиталистической стадии, когда мысль о том, что мы должны вкладывать не только в настоящее, но и в будущее, имела возможности для реализации. Потому что существовали люди, для которых это внутренне значимо. Их базовой задачей было изменение мира. И они могли что-то решать.


Поэтому тот капитализм, который имел базовой задачей изменение мира, не имел того кризиса, который получил современный капитализм, имеющий базовую задачу в виде получения прибыли. Именно это изменение, произошедшее в середине ХХ века и создавшее потребительское общество, связано с кризисом фазы.    


Что такое прежний капиталист? Это человек, который говорит: «Мой дед строил пароходы, мой отец строил пароходы, и я буду строить пароходы, и это будут лучшие в мире пароходы, и я передам это дело моему сыну!» Налицо ситуация сильного внутреннего самоуважения и ощущение себя частью большого целого – всего человеческого мира, которому ты подчинён и в пространстве и во времени, ибо ты должен передать в будущее то, что тебе дали твои предки.

А сегодня базовая задача – продать бизнес дороже, чем ты его купил. И эта ситуация классового надрыва говорит о том, что деньги отделились от дела. Производство уходит на аутсорсинг, а капиталист работает с голой финансовой надстройкой. В шестидесятые годы, когда всё это только началось, капиталисты ещё понимали, что у надстройки всё-таки есть базис, к которому нужно быть внимательнее. А сейчас про него забыли.

И наши акведуки начали разрушаться без присмотра?

- Акведуки ещё не начали разрушаться, не будем преувеличивать. Но дребезг уже пошёл. Если вам нужны точные даты, то 1967–1973 годы – начало первых колебаний мировой системы. Затем 25 лет устойчивого развития. И в 2001 году началась последняя стадия колебаний перед окончательным обрушением – кризис доткомов, обрушение башен-близнецов, иракские войны, Ливия... Пока что все наши критические структуры отлично держатся: самолёты ещё летают, энергия в сети есть, но сколько это будет длиться, неизвестно.

При этом продолжает работать очевидный экономический механизм: производство стремится туда, где дешевле – в Китай и третий мир, а люди – в места максимальной капитализации – в Америку, в развитый мир. Производство и потребление начинают географически расходиться по всему земному шару. А вы помните, что мы говорили про растянутость коммуникаций, которые однажды начинают играть свою нехорошую роль в обрушении системы и её окукливании по регионам?

Не вижу причин для обрушения: рефрижераторы и сухогрузы исправно ходят по океанам, пусть и дальше ходят. Надо будет – ещё построим.

- Одна из теорем военного дела гласит, что напряжение на коммуникациях рано или поздно неизбежно приводит к разрыву коммуникаций. Каким образом? Да по-разному! В вашем примере с сухогрузами просто может оказаться, что кораблями или контейнерами могут быть забиты все порты.

Ещё один порт построим!

- Вы всё время рассуждаете логически: «Ну, ещё-то одного мамонта мы всегда найдём». А однажды логика перестаёт срабатывать. Порт – дорогая вещь. Между тем всё последнее время идёт сокращение логистических издержек. А строительство порта – их увеличение. И это то, на что пойдут в последнюю очередь. 

К тому же не забывайте: при любом кризисе проблема не в том, что непонятно, что нужно делать, а в том, что принимающие решения люди этого делать не будут по разным причинам – им не позволят обстоятельства. Как писал в XIX веке начальник немецкого генштаба перед страшным разгромом пруссаков: «Я точно знаю, что мы должны делать. Но что мы будем делать, не знает даже Господь».

Итак, мы на второй серии социальных колебаний. Когда и как произойдёт обвал?

- Есть несколько сценариев. Первый – война. Не ядерная, упаси боже. Длинный мультилокальный конфликт, который продолжается так долго, что уже становится институцией. Украина, например...

Второй вариант – продолжительная многолетняя депрессия, которая может быть спровоцирована войной. В таких условиях никто вкладываться в крупные инфраструктурные проекты не будет, в частности в сетевые хозяйства... Третий вариант – терроризм, который может быть спровоцирован депрессией. Одно дело, когда этим занимаются кишлачники, а другое – если им займутся грамотные ребята с Украины с отличным индустриальным образованием.

В самой плохой версии будет происходить фрагментация энергосети по локальным доменам. Война всех против всех, как и положено в доменной структуре. И локальное хозяйство без большого рынка. Это худший из вариантов.

Можно ли от него спастись?

- Тут есть такая штука... График смены фаз я однажды случайно показал знакомому палеонтологу. И он сказал: «Странно. Это похоже на график изменения численности вида во время экологического кризиса!» Видимо, это справедливо для любых кризисов. Вопрос в том, насколько разумная система может откорректировать этот кризис. 

Если речь касается биологической системы, ничего не поделаешь, кризис пройдёт по своим законам – до резкого падения разнообразия и затем медленного роста с нижней точки. Но вот если у человека, например, кризис среднего возраста, то хороший психолог знает, что при умной работе, можно миновать «тёмные века» и вместо обрыва вниз продолжить движение вверх. А вот можно ли это сделать с обществом, никто не знает.

Но человечество всегда преодолевало кризисы и каждый раз, как птица Феникс из пепла, выходило из них всё краше и краше. Через все эти кризисы мы прошли путь от каменного топора до прекрасного айфона, да святится имя его! Значит, и грядущий кризис сулит нам только прекрасное.

- Безусловно. «Жаль только жить в эту пору прекрасную уж не придётся ни мне, ни тебе...» Ведь каждый следующий этап начинается с более низкой отметки, чем закончился предыдущий. Это называется фазовым гистерезисом. Это та самая трата энергии на формирование кристаллов новой жизни с более прочными внутренними связями. Но главное: даже если человечество обойдётся без трёхсот лет тёмных веков, нам с вами по ноздри хватит и тридцати тёмных лет, которые мы можем и не пережить, как и наши дети. Да и новая светлая фаза нам, как фанатам старой, не понравится. Помните? «Уж лучше смерть, чем такая жизнь!..»

Конечно, когда-нибудь современные варвары создадут великую цивилизацию. Но представьте себя на месте римлянина, которому на закате империи говорят, что через пятьсот лет вот эти люди в звериных шкурах создадут в Европе великую европейскую цивилизацию, и язык тогда уже будет другой, а латынь забудут... Это всегда тяжело.

Мир будет постепенно опускаться в даун. В каждом отдельном месте не будет ощущения вселенской катастрофы, как не было её при падении Рима в масштабах одной жизни. Тогда тоже любой вождь, которому удалось установить контроль над захваченной территорией, объявлял, что они вот прямо завтра восстановят великую Римскую империю во всём величии.

Ну и что же придёт на смену нашей сегодняшней индустриальной эпохе? При каком строе будут жить наши далёкие правнуки?

- Ну, если вы перешли на такой язык, то я вам на таком языке и отвечу: при коммунистическом.

Ой, мне дурно. Что ещё за коммунизм?

- Честно говоря, что такое марксов коммунизм, я тоже никогда не понимал. Да и Маркс имел об этом весьма смутные представления. Поэтому мой ответ следующий: коммунизм – это общество с низким производством социальной энтропии.

Социальная энтропия – это ситуация, при которой человеку в обществе плохо, и любое его поведение в этом обществе приводит к ухудшению общего состояния системы. Если двое дерутся за одно место, работа одного из них точно пропадёт даром, потому что место всего одно. Энтропия в обществе вырастет. А свою неудачу человек постарается выместить на других людях.

Тот способ, которым мы живём сейчас, называется экономикс. Ну, а тот, что будет дальше, я называю природопользованием. В сильном – это переход к таким экономическим моделям, которые способны считать замкнутые циклы, то есть такая экономика, при которой мы стараемся по максимуму вернуть в природу то, что мы от неё взяли. Это не бездумное эколожество, когда мы не трогаем зелёную природу. Нет, мы её как раз трогаем. Но максимально возвратно. Это совершенно другая производственная модель потребления. И она так же отличается от сегодняшней, как хозяйствование Римской империи от индустриализма.

Я понимаю, что в современной системе я работаю конкретно за бабки. А в этой вашей системе за что?

- Будете работать за благо.

Вы ещё скажите «за общее благо». Это возмутительно! Вы мне это благо, пожалуйста, исчислите и монетизируйте. Тогда я пойму, за что мне корячиться.

- Невозможно. Экономика будет не монетарной.

В Риме платили, в Средние века платили, капиталисты платили, и тут приходит коммунист Переслегин и говорит: работай за так. Мне обидно!

- Хочу заметить, что у нас тут с вами расхождения даже не онтологические, а этические! Именно об этом я и говорил, когда рассуждал о том, что мир будущего людям прежнего мира не понравится, они его просто не поймут. Если вы внимательно читали «Махабхарату», то должны вспомнить, что в диалоге Арджуны и Индры подробно разбирается разница между благом и пользой. Тогда ведь, с точки зрения индусов, произошла страшная катастрофа: сменилась эпоха, и мир блага поменялся на мир пользы. Прибыль монетизируема. Благо совершенно немонетизируемо. Пример такой неизмеримой величины – любовь.

Так вот, я считаю, что вполне возможна система, основанная на работе людей ради блага, а не за деньги. Во имя любви. И кусочки этой системы уже наблюдались там и сям в истории человечества. Для японского самурая, например, на первом месте эстетика и красота, на втором – долг, на третьем – жизнь, то есть возможна ситуация, когда у человека возникает несколько императивов. 

Вас интересует, откуда возьмётся столько сознательных людей? Но я совершенно не знаю, что будет происходить с миром и как эти элементы, которые мы наблюдаем там и сям, завоюют всё социальное пространство. Мы также не знаем, как происходило превращение фазы охотников и собирателей в фазу аграрную, как люди вместо того,чтобы искать и собирать зёрна, стали разбрасывать их в землю, чтобы съесть потом – через огромный промежуток времени. Ведь это же революция в сознании!

Работы этнографов показывают, что для охотника и собирателя действия землепашца, берущего зерно, которое можно съесть, и бросающего его в землю, абсурдны и смешны. Он такого понять не может. И как произошёл переход, действительно неизвестно. Но есть гипотеза, что земледелие уже существовало внутри фазы охоты и собирательства – в ритуальном виде, то есть религия спасла. Бросали часть найденного зерна в землю, задабривая духов, оно прорастало, что было людьми замечено и использовано.

- Это общие слова. А вот как в реальности произошла смена психотипа, никто не знает. Мы видим уже конечный результат и строим догадки. Социосистема в стремлении сохранить себя, сама найдёт нужные механизмы расширения этого опыта.

Но внутри каждого из нас живёт зверь, который будет мешать.

- Но внутри каждого из нас живёт и человек, который местами хуже зверя. А местами лучше. Но в каждом из нас зафиксирован поиск целого. Мы хотим быть частью чего-то большего, чем сами. И это естественно, потому что разумными мы являемся не по отдельности, а только в общем как социосистема, без которой мы – маугли. И каждый из нас это внутри понимает. А значит, у нас есть надежда. 

Автор: Александр Никонов

иллюстрация: Игорь Яцук

Похожие публикации

  • Встань и иди! С глаз моих...
    Встань и иди! С глаз моих...
    Он сухой, злой и жилистый. Жизнь его побила и он не остался в долгу, ответив ей серией жестоких ударов, в результате превратившись для одних в спасителя и благодетеля, а для других во врага, безумца и шарлатана. Его зовут Борис Жерлыгин , он настоящее пугало для врачей, его фамилия вызывает у некоторых медиков столько же ярости, сколько восторгов она производит у тех, кого Борису удалось вытащить из безнадеги неизлечимости
  • Гедонист
    Гедонист
    Юрий Гущо – учёный, автор сотни патентов в области нанотехнологий. В 35 лет, после травмы, врачи приговорили его к инвалидности. Но. В этом году ему будет 80 лет, и он до сих пор каждый день пробегает десять километров. Чудеса? Не только...
  • Психотелесная терапия
    Психотелесная терапия
    Теперь это доподлинно известно – женские болезни придумали себе сами женщины. То есть в половине случаев их причина сидит в психике, а другая половина имеет в анамнезе то слово, которое обычно произносят в отношении нервных, вздорных, вредных и истеричных баб, обозначая исток их злобного характера. К сожалению, я не могу в солидном журнале произнести это слово вслух, но вы уже и сами догадались – от чего все их проблемы