Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Империя или республика?

Империя или республика?

Это не был заговор авантюристов, которых германское правительство пропустило в опечатанном вагоне из эмиграции обратно в Россию. Авантюристы пришли потом. Октябрьская революция готовилась в течение столетия лучшими умами человечества, её идеология шлифовалась исходя из мирового философского наследия. Когда конструкция стала ясной, революция состоялась

Как бы ни шокировала практика революции, недобросовестно отрицать, что революция была затребована бесправным существованием подавляющей массы народов континента: Россия – это не страна, это континент размером с Африку.

Программу изменений «от империи к республике» Россия реализовала в ХХ веке прежде других стран; впрочем, этот переход случался в истории и прежде, никогда не был успешным. Очередную попытку именуют «марксизмом».

Русский революционный проект опирается на учение Маркса, хотя практика революции марксизм исказила, а Маркса революционеры читали выборочно или просто не читали. Культурная генетика сильнее абстрактной идеи: Маркса интерпретировали по-разному в Германии, в Италии, в России, в Китае, на Кубе, в Камбодже. Сам Маркс не узнал бы своё учение в практике так называемых марксистов. Впрочем, Ленин нашёл выход из противоречия: «Марксизм не догма, а руководство к действию».

Октябрьская революция обязана своей реализацией прежде всего Владимиру Ленину, человеку фанатичной страсти и того качества, которое и Маркс называл своей отличительной чертой, – «единству цели». Ленину требовался рычаг, чтобы перевернуть крепостной континент; этим рычагом стал марксизм. В процессе переворачивания рычаг сломался.

Пока лава не вырвалась на поверхность, Ленину казалось, что декретами и указами можно течение революционной лавы направить; однако реальность вышла из-под контроля стремительно. Революция зажила своей жизнью, растекаясь по континенту и по планете. В России процессом стали управлять персонажи, далёкие от марксистских идеалов. Центральным пунктом рассуждений Маркса является постулат свободной воли каждого человека; ради освобождения труженика Маркс свою утопию и написал, развивая гуманистические концепции Ренессанса – Лоренцо Валлы и Эразма Роттердамского. Маркс утвердил основания для построения республики равных; но Сталин и аппаратчики Коммунистической партии Советского Союза гуманистами не были – и они построили империю.

Ленин умер, не успев увидеть плодов революции, но то, что случилось с планетой в последние сто лет, произошло по причине Великой Октябрьской революции, задавшей вектор социальной истории на огромном континенте Россия; а уж как гуляла стрелка компаса – это другой вопрос.

Мир обязан русской революции идеей свободных республик и деколонизацией; мир также обязан русской революции тоталитарными режимами и лагерями. Благодаря революции идея равенства получила новый импульс, но в то же время процессы, порождённые революцией, дали новые силы империализму. Как это сочетается – понять непросто. Английский историк Эрик Хобсбаум отсчитывает ХХ век с 1914 года, с Первой мировой. Но возможен иной отсчёт: столетие начинается в 1917 году, открывается Октябрьской революцией.

Казалось, что история всего человечества с этого момента станет демократической, с империями покончено навсегда; то обстоятельство, что демократии в истории мира случались и прежде, перетекая в тирании и олигархии, не рассматривалось. 

11-й тезис Марксовой работы о Фейербахе «философы до сих пор лишь объясняли мир, а надо мир переделывать» в устах людей, далёких от философии, звучал грозно. Как и прочие положения марксизма, эта фраза была тоже вырвана из контекста недобросовестными чтецами и стала означать отрицание философии как познания; Маркс ничего подобного в виду не имел. Изменить мир он предполагал изменением сознания, а вовсе не насилием. Насилие – повивальная бабка истории, это так; но повивальная бабка сама не даёт жизни новорождённому, требуется ребёнка зачать и выносить – и повитуха здесь не поможет.

Знаменитое выражение «экспроприация экспроприаторов» (как и прочие цитаты, эти слова вырваны из контекста даже не всего текста, но из короткого предложения) означало лишь то, что настанет время, когда капиталистический способ производства сам себя исчерпает, и вот тогда капитализм съест сам себя, станет жертвой алчности, и произойдёт экспроприация экспроприаторов.

Маркс хотел спасти людей от унижения капитализмом – нравственное сознание не могло смириться с тем, что люди используются другими людьми как инструмент для извлечения прибавочной стоимости продукта.  В сущности, это возмущение нисколько не уникально, христианская религия и философия Просвещения говорят о том же самом. 

Христос утверждал, что «суббота для человека, а не человек для субботы», а категорический императив Канта не допускает использования другого человека как средства достижения своих целей: следует относиться к человечеству в целом, в своём лице и в лице другого человека как к цели в самом себе. Человечество и каждый человек и есть цель. В этом отношении ключевая посылка Коммунистического манифеста («свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех») является сугубо кантианской и сугубо христианской моральной заповедью.

Ленин в своём сочинении «Три источника и три составных части марксизма» не упоминает ни Канта, ни Христа, ни Данте, тогда как именно они и являются прямыми предтечами утопии марксизма. Ссылка на великого флорентийца в предисловии к «Капиталу» не случайна – глобальный проект Маркса сопоставим с христианской монархией, предложенной изгнанником Данте как лекарство миру. 

Маркс, будучи сам эмигрантом и скитальцем, отождествлял себя с Данте напрямую. И он вовсе не отрицал значения религии – напротив; просто он придумал новую религию братства и человеколюбия. И это изменение Завета было радикальнее того, что предложил в своё время Лютер.

В своём школьном сочинении «Единение верующих с Христом по Евангелию от Иоанна» Маркс написал, что единение с Иисусом состоит в обращении к братьям нашим, «за которых Он также принёс себя в жертву». То, что Маркс ощущал себя новым мессией («не мог повернуться спиной к страданиям человечества»), ему часто ставят в вину как свидетельство непомерной гордыни. 

В то время как для самого философа, как, например, для Мора или Кампанеллы, это было единственно возможным поведением. Он был пророком, а уж как повернулось его пророчество в России – он не узнал. То, что христианская религия может стать оправданием трибуналов инквизиции, крестовых походов и церковной собственности, удушающей крестьян, нам известно; так и проповеди о республике равных могут пробудить к жизни империи.

В 1917 году, во время мировой войны, истории предъявили ультиматум: общество обязано выйти из-под имперской и даже из-под государственной опеки; право человека не отдавать свою жизнь за прихоть императора стало главным среди деклараций. Впрочем, жизни людей продолжили отбирать – уже на революционные нужды. Согласно коммунистической доктрине, государство должно отмереть, а то, что на переходном этапе роль государственного насилия возрастает, – это воспринималось как рабочая необходимость.

Убедительным доказательством того, что наступила новая эра, стал выход России из империалистической войны. Причинами и всем своим ходом Первая мировая война принадлежит имперскому сознанию XIX века. Война была затеяна ради передела карты, но революция самую политическую карту фактически отменила: то была революция интернационализма, перечёркивающего имперские аппетиты. 

Революция повернула ярость масс в другую сторону, не на защиту патриотизма, не на разрушение стран-соперников, но на борьбу с капитализмом, в какой бы стране капитализм ни властвовал. Тот самый пресловутый Брестский мир, по которому Россия теряла территории, демонстрировал, что отныне интересы империи не важны для народа. Ленин даёт волю российским колониям, положив предел имперским аппетитам. Враг угнетённых – угнетатель, а не другие угнетённые, это прозвучало отчётливо. Единение пролетариев, братство угнетённых – вот отныне цель. Война – это прихоть богачей, а революция – вот война бедняка.

Прочитать материал полностью можно в номере Ноябрь 2017

Автор: Максим Кантор
фото: INTERFOTO/ТАСС

Похожие публикации

  • На смерть поэта
    На смерть поэта
    Этого поэта было принято «не любить» среди либеральной околопоэтической публики, которая в поэты производила любых персонажей – лишь бы те соответствовали корпоративной этике
  • Неунывающая
    Неунывающая
    Актриса Людмила Полякова: «Всё, что получалось у меня в жизни – получалось только из преодоления, только вопреки»
  • Проповедь неистового Челентано
    Проповедь неистового Челентано
    Адриано Челентано не только певец и композитор, актёр и режиссёр. Есть у него одна ипостась, которая, может, и заставила его состояться во всех названных амплуа. Сегодня она почти вышла у Челентано на первый план. О чём речь?