Радио "Стори FM"
Глазами клоуна

Глазами клоуна

В период меж мировыми войнами в Европе популярным стал весьма необычный жанр – портреты клоунов. Не министров, не богатых заказчиков-купцов, не прекрасных дам пишут представители нового искусства, но накрашенные лица шутов. Пикаcсо, Руо, Кес Ван Донген, Куттер, Бюффе – все они рисуют растерянного человека, стоящего на круглой, как земной шар, и пустой, как пустырь, арене, – этот человек вообще-то должен нас смешить, но ему грустно

Когда Европа лежала в руинах, а так случилось после разрушительной войны, затеянной жестокими фанатиками, верившими в национал-социалистическую утопию, в то, что есть раса господ, внутри которой все братья, а остальные должны стать слугами этих братьев, – тогда на пепелище стали возникать новые проекты жизни.

Надо устроить наше общежитие таким образом, чтобы никто никого не обижал, но все трудились плечом к плечу на благо общества; как это сделать?

Одним из мечтателей был немецкий писатель Генрих Бёлль, католик, демократ, антифашист, наследник лучших традиций германской культуры – Канта, Швейцера, Шеллинга.

В своих книгах Бёлль описал, как должен быть устроен честный быт. В романе «Глазами клоуна» есть важный эпизод, небольшой штрих, нужный для понимания концепции Бёлля.

Нищий клоун Ганс Шнир обращается за помощью к друзьям. В его представлении о взаимовыручке, нет ничего зазорного в том, чтобы попросить деньги у ближнего – он помогает сам, когда может, а когда в нужде, считает, что может просить друзей. Что такое деньги? Условность, символическое обозначение неравенства: у кого-то бумажки есть, у кого-то нет. Клоун Шнир – за равенство в обществе. В его представлении, все (и те, кто работает, и безработные нищие, и дети и старики) должны иметь равное количество благ. Первое, что делает Шнир, получив десять марок от друга, – берёт такси, чтобы быстрее добраться до своей возлюбленной, до Марии. Друг смотрит на клоуна осуждающе: он ведь дал денег на предметы первой необходимости, а вовсе не на такси, не на избыточные удовольствия.

Это исключительно важный момент.

Никто из нас не вправе судить, что именно является для другого человека предметом первой необходимости: поездка ли на такси (избыточность, в нашем представлении) или кусок хлеба (необходимость, в нашем представлении). Другой человек имеет право считать по-своему. Однако позиция благотворителя автоматически создаёт условия для суда над ближним: благотворитель решает, что именно нужно тому, кого он облагодетельствовал. Так милосердие вместо того, чтобы уравнять людей, создаёт прецедент неравенства. В чём же тогда заключается подлинное милосердие? Миллиардер стал благотворителем, и нищий, которому дали подаяние, должен быть признателен, но почему же человек должен быть признателен за то, что ему положено по праву рождения? Нравственность подменяется благотворительностью и незаметно мутирует в оправдание общественной иерархии: люди неравны и потому имущие помогают неимущим.

Как заботиться о ближнем, не унижая его?

Генрих Бёлль был, разумеется, не первым, кто об этом спросил. Просто его вопрос прозвучал в годы разрухи, когда Европу проутюжила страшная война, были разрушены фабрики и заводы, верфи и дома – и даже труд казался привилегией. Но ведь точно такой же вопрос возникает (и даже более остро) в периоды подъёма, на вершине благополучия, когда фабрики дымят, а корабли возят товары через моря.

Роберт Оуэн – был такой английский фабрикант, чьё имя сейчас забыто, а Маркс с Энгельсом числили его в своих учителях, – Оуэн один из тех, кто хотел общества равных в те годы, когда слово «равенство» казалось безумным.  XIX век был веком благополучия прогрессивной Европы –  временем процветания доктрины капитализма и тотального угнетения рабочих. О равенстве писали мечтатели, но практики работали над тем, чтобы прибыль от заводов была больше, а пропасть между богатыми и бедными ширилась. А вот Роберт Оуэн в эти же годы писал с наивной прямолинейностью, что человеку свойственно стремление к счастью, а только общественная среда заставляет человека искать счастье за счёт других людей. 

Благотворительность он не признавал. Можно обрести счастье через сознание того, что ты помогаешь людям, но та ли эта помощь, которой они ждут? Удовлетворение от оказанного благодеяния нищим – насколько это чувство оправданно, если иметь в виду подлинные интересы тех, кому ты помогал? Ведь суть помощи в том, чтобы человек перестал быть нищим, не был унижен благодеянием – чтобы он мог быть равным среди равных; а это исключает благотворительность. Оуэн считал, что надо устроить общество по принципу семьи, где все равны и скреплены любовью, ведь в семье соревнование невозможно. Оуэн много пишет о «естественном» устройстве бытия, которое опровергается соревновательным характером цивилизации. От природы, считает Оуэн, мы все нравственны – в том общеупотребимом понимании термина, что мы не желаем зла ближнему и хотим хорошего. 

Прочитать материал полностью можно в номере Январь 2018

Автор Максим Кантор

фото: BRIDGEMAN/FOTODOM

Похожие публикации

  • Антитабачная кампания
    Антитабачная кампания
    1 июня 2013 года российские курильщики обнаружили, что на сигареты придется тратить ползарплаты, а курить нельзя практически нигде. Такой подарок им преподнесла Государственная дума, уточняя, что, упаси Бог, никто не собирается ущемлять чьи-то права
  • Бег в колесе истории
    Бег в колесе истории
    То был распространённый в XVIII веке жанр – описание далёкой страны, в которой автор не был, а лишь имитировал записки путешественника. Так проще рассказать о своей стране и своей эпохе – под видом путешествия в чужую страну.
  • Время богов
    Время богов
    Доктор философских наук Акоп Назаретян – очень редкий специалист. Сфера его интересов – эволюционные процессы, в том числе эволюция социальная. Дело в том, что усложнение систем (это мы и называем эволюцией) имеет общие закономерности как в живой, так и в неживой природе. И, зная эти закономерности, можно предсказывать будущее. Ну, или по меньшей мере увидеть возможные варианты развития событий
Vindzory.jpg

ara.png huawei.jpg