Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Телец: Кукловод

Телец: Кукловод

Подковёрные игры для Тельцов – самое то. Найти выход из тупиковой ситуации, дипломатично развести в разные стороны враждующих или зажечь пожар междоусобицы – здесь Тельцам равных нет. И чтобы всё было шито-крыто. Одним из таких талантливых закулисников был итальянец Никколо ди Бернардо Макиавелли, основатель политической науки, блестящий дипломат и писатель начала XVI века, который уверял, что ни чтение, ни опыт так и не научили его разбираться в делах людей  

Досье


Родился 3 мая 1469 года во Флоренции. В 29 лет был принят на государственную службу. В 1506 году организовал флорентийскую милицию и стоял за создание первой во Флоренции гражданской армии, считая наёмников предателями. Выполнял деликатные поручения главы республики и контактировал с посольствами других стран. В 1513 году был заключён в тюрьму по обвинению в заговоре против действующей власти. После освобождения удалился в родовое поместье под Римом и маялся вдали от большой политики. Свободное время, пытливый ум и проницательность помогли ему написать трактат «Государь». В 1520 году был опять приближен сильными мира сего и получил должность государственного историографа. Умер от болезни живота 22 июня 1527 года. На памятнике во Флоренции сохранилась надпись: «Никакая эпитафия не выразит всего величия этого имени».

 

Карьера

Таланты Тельцов обычно расцветают на благодатной почве. Никколо был потомком древнего тосканского рода, у которого, кроме длинных корней генеалогического древа, не имелось никаких других сокровищ. Отец Никколо служил в городском управлении на скромной должности, звёзд с неба не хватал и деньги лопатой не грёб. 

Сыновья ходили в поношенной одежде и с мажорной флорентийской молодёжью дел не имели. Никколо стеснялся своих драных ботинок и за неимением других развлечений налегал на латынь и арифметику. Гуманитарное образование ему дать не могли – его получали дети пусть не таких древних фамилий, зато с тугими кошельками. Мальчик флорентийскую знать недолюбливал, старался превзойти её умом и прилежанием, поэтому много читал, особенно римского историка Тита Ливия. Его «Историю от основания города» Никколо знал отлично. Эти знания пригодились ему и в университете, когда он изучал юриспруденцию, попутно охмуряя сговорчивых прелестниц стихами и игрой на лютне.

Никколо рано понял, что для мужчины дело должно быть на первом месте, поэтому прелестницы, как ни старались, не могли надолго затянуть его в омуты страстей. Ту же линию он проводил уже будучи на одной из важных дворцовых должностей – секретарь канцелярии Комиссии десяти. 

Комиссия ведала военными и иностранными делами и перелопачивала груду работы: устраивала дипломатические переговоры, составляла проекты законов и военные приказы. Пусть у тридцатилетнего Макиавелли не было титулов, зато он был готов рвать на груди рубаху за процветание родной Флоренции и на службу пришёл без пятен на репутации. К тому же оказался в нужное время в нужном месте. Исключительно по результатам выборов и небольшой, но весьма своевременной протекции одного отцовского приятеля. В то время, когда Флоренцию штормило после зажигательных речей монаха-реформатора Джироламо Савонаролы, а всю Италию раздирали внутренние распри и обескровливали иностранные вторжения, в верхах страсть как были нужны новые люди.

Мало кто может сравниться с Тельцами в усердии. А если те работают в охотку, то сворачивание гор для них – пара пустяков. Макиавелли стал советником гонфалоньера (правителя) Флоренции, одним из ключевых игроков флорентийской политики и постоянно был в курсе всех манёвров и переговоров. Он знал, у кого из сильных мира сего подагра, у кого проблемы с потенцией, кого из фаворитов вот-вот выкинут из дворца, кто развлекается с хорошенькими мальчиками, кто до зубов вооружает свою армию, а кто набрал столько долгов, что его скоро можно будет купить со всеми потрохами. Одних только документов, важных и не очень, Макиавелли, работавший за троих, написал более четырёх тысяч, сортируя, анализируя и составляя краткие резюме и длинные речи для флорентийских политиков.

Макиавелли получал инструкции и отправлялся с поручениями к синьорам, с которыми следовало держать ухо востро. А уж в том, чтобы налить елея, наобещать с три короба и выторговать нужное, закрутив своего визави в витиеватости слога, Макиавелли не было равных. «Люди так простодушны и так поглощены ближайшими нуждами, что обманывающий всегда найдёт того, кто даст себя одурачить», – посмеивался он. Дёргать за верёвочки этот кукловод любил больше всего на свете.

За свою работу лицо, приближённое к правителю Флоренции, получало жалкие гроши и судьбоносных решений не принимало. Однако владение важнейшей политической информацией, как считал сам Макиавелли, было делом первостепенным. Он был вхож во все королевские дворы. Его отправляли собирать информацию во Францию ко двору Людовика XII, он был приставлен присматривать за хитросплетениями двора Чезаре Борджиа, наблюдать за выборами папы в Риме и обсуждать размеры флорентийской дани с приближёнными императора Максимилиана I. В общем, Фигаро здесь, Фигаро там.

Правители и их подмастерья проходили перед Макиавелли непрерывной вереницей. Хорошее знание дворцового закулисья дало ему возможность засесть за «Государя», своеобразный учебник для самодержцев, в котором автор пел оду сильной власти, славил деспотизм и утверждал, что для укрепления власти и достижения цели все средства хороши. К тому же известно, что победителей не судят. 


«Государь должен уметь быть одновременно и человеком, и зверем, и львом, и лисой. Будучи только львом, он не сможет уберечься от западни. Будучи только лисицей, он не сможет защитить себя от сильных врагов. Он не должен и не может держать слово, если это может обратиться к его невыгоде. Он должен обладать великим искусством лжи и лицемерия. Быть всегда честным – крайне невыгодно; с другой стороны, полезно казаться благочестивым, правдивым, гуманным и искренним», – написал Макиавелли и навсегда приобрёл репутацию политического беспредельщика.     



«Государь» долго пролежал под сукном и был напечатан уже после смерти автора. На этом злоключения трактата не закончились. На него ополчилась церковь, сделав всё возможное, чтобы запихать его в «Индекс запрещённых книг».

В родовом поместье, откуда так хотелось вернуться к документам государственной важности, Макиавелли просидел до тех пор, пока о нём не вспомнили и не дали задания написать проект конституции. Её по своему обыкновению он составил чрезвычайно хитро. Исследователи потом долго восхищались, что она, «оставаясь абсолютно монархической при жизни возлюбленных государей, могла превратиться после их смерти (естественной смерти, само собой разумеется) в конституцию вполне республиканскую».

А потом ему предложили взяться за монументальный труд по истории Флоренции. Макиавелли мог продолжать дёргать за ниточки королей, пап и прочих синьоров. Но только уже на бумаге.

 

Характер

Тельцы – один из самых несгибаемых знаков зодиака. Это про них придумана поговорка «мягко стелет, да жёстко спать». Да и с чего бы требовать от Никколо Макиавелли сантиментов, если он родился в то время, когда человеческая жизнь не стоила ломаного гроша, а политизированные флорентийские дети вытаскивали из могил трупы заговорщиков, таская их по улицам за верёвки от виселиц? Сам Макиавелли однажды скажет, что «дольше обучался в школе лишений, чем в школе удовольствий».

Наверное, поэтому он восхищался хитрым, умным и жестоким Чезаре Борджиа. Этот парень, не страдая муками совести, направо и налево раздавал приказы пырнуть кинжалом или угостить ядом. Сам Макиавелли кинжалу и ядам предпочитал красноречие и уловки. Живой и общительный, он мог уболтать любого. Например, воинственного папу Юлия II он убедил, что Флоренция хоть и не может поддержать того войсками, но по-прежнему продолжает его любить и восхищаться.

Он всё умел обратить на пользу Флоренции, этот пройдоха. Даже провальные дела, за которые других выкинули бы с государственной службы. Однажды Макиавелли получил задание договориться о союзничестве с Катариной Сфорца, «тигрицей Форли». Графиня, та ещё душка, славилась жёсткостью и несговорчивым нравом, торговала оружием, мудрила в лаборатории с ядами, носила за поясом топорик, который выхватывала без колебаний, умела мстить недругам и идти ва-банк. 

Как-то раз она прилюдно задрала юбки и продемонстрировала свои женские прелести, уверяя, что если её детей возьмут в заложники, то она запросто нарожает других. Худого и непрезентабельного Макиавелли графиня всерьёз рассматривать не стала, хотя некоторую склонность к посланникам питала и даже в своё время вышла за одного из них замуж. 

Макиавелли схватился с достойным противником. Графиня просила обязательств по защите её владений, хотела раскрутить потенциальных союзников на солидную сумму и долго морочила голову молодому посланнику. А он тянул кота за хвост, выгадывая время и сбивая цену. Хоть Макиавелли и вернулся тогда несолоно хлебавши, но в итоге умудрился получить благодарность от вышестоящих за ясность и чёткость докладов, а также за сохранение «тигрицы» в друзьях Флоренции.

Если на службе Макиавелли был загнан в рамки, то за стенами флорентийской Канцелярии это был большой затейник, вспыльчивый непоседа и жизнелюб. Как говорили друзья, человек, «увлекающийся средствами крайними и чрезвычайными». Рассказывали, что однажды некий именитый гражданин пригласил уже отстранённого от всех должностей Макиавелли уладить тайное деликатное дельце. В дельце фигурировали кардинал, архиепископ, консулы и прочие весомые имена. Хитрый Макиавелли, ни слова не сказав заказчику, что все ниточки от кукол у него уже изъяли, отлично провёл время, кутил в обществе дам, «обжирался, как шесть псов и трое волков», вёл с хозяином долгие, интересные беседы, а потом отбыл восвояси, так и не выполнив миссию.

Стойкость характера Макиавелли проявилась в то время, когда его обвинили в заговоре против пришедших к власти ловких Медичи. Затевалась правительственная чистка, и всех приближённых экс-гонфалоньера Содерини ждали репрессии. Дело с заговором было тёмное. Вроде бы имя секретаря Канцелярии упоминалось в записке, найденной в кармане одного из заговорщиков. 

Никто из дознавателей не собирался разбираться в нюансах, проще было вздёрнуть на дыбу. На дыбе Макиавелли побывал шесть раз и чудом избежал казни. Полуживого секретаря сунули в застенки и забыли о нём надолго. Друзья внесли залог и спрятались в окопе, предпочитая не связываться с опальным Никколо. Макиавелли не растерялся и написал пару сонетов, надеясь, что брат нового правителя Флоренции, любитель литературы, окажет снисхождение томящемуся в темнице поэту. 

Пресмыкаться Макиавелли не собирался, но почему бы временно не прикинуться дурачком? «Прикидываться дурачком можно весьма успешно, если хвалить, говорить, смотреть и во всём и всегда действовать вопреки своим собственным склонностям, но сообразно склонностям государя», – напишет он потом в своих «Рассуждениях по поводу первой декады Тита Ливия». По Макиавелли, следовало войти в милость к государю, ибо только она может обеспечить безопасность. Однако не надо спать на ходу, надо быть готовым, когда придёт пора, через этого государя перешагнуть. 

«Уже давно я не говорю то, что действительно думаю, и не думаю так, как говорю, и, если у меня вырываются иногда обрывки истины, я прячу их под таким слоем лжи, что их трудно бывает отыскать», – рассказывал Макиавелли друзьям.    



Личное

Тельцы любят образовывать союзы. При всей симпатии Макиавелли к дамам, доступным и не очень, в тридцать два года он женился на Мариетте ди Луиджи Корсини, девушке из обедневшей, но достойной семьи, и нажил с ней пятерых детей. Мариетта считала мужа красавцем, была преданна, поначалу терпимо относилась к его срочным ночным вызовам, гордо перешагивала через слухи о его многочисленных романах и отправляла в тюрьму посылки с рубашками, носками и носовыми платками. 

Хотя однажды она вскипела, что больше не хочет прозябать подле призрачного мужа, который женат на всех женщинах Флоренции. Кипеть было с чего. Муж, даже находясь не у дел, постоянно срывался с места и отправлялся к девкам, чтобы вновь набраться сил. Девки пусть невнимательно, но терпеливо выслушивали его теории и не артачились на ложе. Макиавелли, руководствуясь правилом «лучше жалеть о том, что сделано, чем о том, что не сделано», гонялся за любовью, как волк за зайцем, и уверял, что удовольствие, которое он получит сегодня, может пройти мимо него завтра. Известно, что после тринадцать лет брака, он внезапно влюбился. 

Любовь его проживала в соседнем поместье, он писал о ней как о нежном и благородном создании и порхал мотыльком, забыв о политических играх и собственных книгах. Его мечта, «убежище и тихая гавань», страдала от грубости собственного мужа, лила слёзы и мило склоняла голову на макиавеллиевское плечо. До тех пор, пока мотылёк не насладился полётом души и тела и не упорхнул во Флоренцию, к игорным домам и развесёлым гетерам. 

Слухи о его развлечениях доходили и до провинции. Мариетта, возясь с детьми, скрипела зубами и проклинала ветреного мужа. Героиня очередных сплетен, актриса Барбера Салютати, играла в комедии Макиавелли. Он и там не изменил себе, описав престарелого и несчастного любовника. Никколо Макиавелли никому не давал возможности посмеяться над собой, успевая сделать это первым.

Пьесы его имели успех, женщины теряли голову, а он опять пытался выйти на авансцену международной политики. Когда Макиавелли прокатили на выборах, он совсем отчаялся, заболел и умер.

«Судьба – судья половины наших действий, но она также предоставляет нам управлять другой их половиной».

Автор: Инна Садовская
фото: THE PALAZZO VECCHIO, FLORENCE, ITALY

Похожие публикации

  • Папа стиля
    Папа стиля
    Как вышло, что именно Джуд Лоу так удачно вписался в амплуа «сексуального пастыря душ в трениках»?
  • Осколок истории
    Осколок истории
    Очень важно, чтобы к мужчине успех пришёл вовремя, лет в сорок. Успех, который приходит рано, в каком-то смысле убивает. Успех, который приходит, но слишком поздно, тоже трудно пережить. А как вышло у Сергея Степашина – бывшего министра юстиции (ему было на тот мо-мент 45 лет), премьер-министра (в 47 лет) и без пяти минут президента России?
  • Телец: Охотник
    Телец: Охотник