Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Телец: Конкистадор

Телец: Конкистадор

Рождённые под знаком Тельца иногда демонстрируют пышный букет странностей. Их простые смертные ещё долго пытаются понять и объяснить друг другу. Одним из таких Тельцов был Зигмунд Фрейд, австрийский психолог, психиатр и отец-основатель психоанализа, который называл себя конкистадором в психиатрии. 

Досье


Родился 6 мая 1856 года недалеко от Вены. Семья бедствовала, но Зиги отказа не знал ни в чём, поскольку надежды на него возлагались огромные. Он, стараясь соответствовать, выучил несколько языков, увлёкся философией и в 17 лет окончил гимназию с отличием. Далее были медицинский факультет Венского университета, работа хирургом в Венской городской больнице и большая тяга к неврологии вкупе с психиатрией. В 29 лет он нащупал прочную ниточку между сексуальными проблемами и психологическими расстройствами и с тех пор уже не выпускал её из рук. А ещё через десять лет дал своим пациентам возможность говорить что душе угодно, сам делал пометки в блокноте, находил причину страданий и называл всё это психоанализом. Он растолковал сновидения, открыл и описал целый ряд явлений и механизмов в психике человека и структурировал психику личности. 23 сентября 1939 года, умирая от рака полости рта, настоял на эвтаназии.

 

Карьера

У Тельцов она складывается вполне удачно, особенно если представители этого знака ощущают себя кошками, гуляющими сами по себе. К тому же считается, что небесные силы под руки ведут Тельцов по жизненному пути. Сигизмунд Шломо Фрейд, чья фамилия значила «радость», вообще родился в рубашке. Повитуха сразу предрекла ему счастье и великую славу. Мало того что все Фрейды сразу ей поверили, так позже масла в огонь подлила ещё и старушка из булочной. Она взглянула на мальчика и тут же пообещала ему почёт и успех. 

Третьим, кто не усомнился в будущем юного Зиги, оказался ещё один доморощенный предсказатель. Тот отчётливо увидел подмышкой у курчавого еврейского мальчика министерский портфель. Однако мальчик, обладающий фотографической памятью, не захотел идти ни в юриспруденцию, ни в коммерцию, а выбрал медицину. Хотя по его же собственным словам, так никогда и не ощущал себя настоящим врачом. «Скорее, мною двигала своего рода любознательность, направленная, однако, больше на человеческие отношения, чем на объекты природы, и которая к тому же не признавала ценности наблюдения как главного способа удовлетворения».

В тридцать лет Зигмунд Фрейд открыл собственный медицинский кабинет и стал вести частную практику. Вперёд толкало большое желание узнать, как работает человеческий разум и как лечить его расстройства. Да и в самой Вене и её окрестностях хватало обеспеченных господ, страдающих модными нервными заболеваниями. 

Своих пациентов доктор именовал «неграми», вспоминая приглянувшуюся ему картинку, на которой лев с распахнутой пастью сокрушается, что солнце уже высоко, а ни одного негра так и не попалось. Народ, прослышав о враче, который «помогает обрести самих себя», робко заскрёбся в дверь. С деньгами пока ещё были проблемы, но зато наблюдать за «неграми» и делать собственные открытия, доктор мог беспрепятственно. 

«Я взял себе за правило принимать по пять человек в день: двоих на электролечение, одного обязательно бесплатно, ещё один сам пытается не заплатить, ну а последний бывает чьим-нибудь сватом» 


Пациенты, морочившие голову и себе, и Фрейду, ревновали доктора друг к другу, соперничали за его внимание и расположение. «Его блестящий ум, простота и открытость производили на слушателей потрясающее впечатление, им казалось, что из тёмной комнаты их вывели на яркий свет».

У доктора тоже были свои пунктики. Например, он терпеть не мог, когда его рассматривали, поэтому укладывал страдальцев на кушетку, покрытую восточными коврами, подсовывал под голову свёрнутое одеяло, а сам располагался в кресле от греха подальше. Попутно исследователь подсаживал некоторых своих пациентов на кокаин, до которого сам был большим охотником. 

Вещество он считал прекрасным анальгетиком, анестетиком и вообще волшебным средством для снижения утомляемости и обретения выносливости. Пока учёный мир разобрался что к чему, конкистадор сделался уже матёрым нюхачом со всеми сопутствующими прелестями вроде носовых кровотечений и ломок между дозами.

Тельцам часто с опозданием воздают похвалы за то, за что сначала яростно критикуют. Фрейд не избежал этой участи. Обыватели считали, что доктор, рекомендующий всем невротичным пациентам хорошенько перетряхнуть свою интимную жизнь, совсем свихнулся на почве секса. Да и члены Венского психиатрического общества скорбно поджимали губы и тёрли платками очки, слушая его доклады: «В основе каждого случая истерии заключается один или более случаев преждевременного сексуального опыта, случаи, которые произошли в раннем детстве, но могут быть восстановлены в памяти с помощью психоанализа, невзирая на большой промежуток времени, прошедший с тех пор». 

Никто из светил не захотел признавать его исследования научными, и с большей готовностью они относили их в область фантастики. «Истеричных и неврастеничных дам следует лечить нюхательными солями, микстурами, постельным режимом, ваннами, душем и обильным питьём, а не искать разумные зёрна в их сбивчивом бреде! И прекращайте везде искать сексуальный подтекст!» — постановили светила и объявили Фрейда «заблудившимся в дебрях умственных конструкций фантазёром». Тот в ответ некуртуазно назвал светил ослами, послал их к чёрту и продолжил свои изыскания, пока не приобрёл сторонников и не стал одним из непререкаемых авторитетов в области психологии и психиатрии.

«Доктор Фрейд, знаменитый специалист по болезням души, открывает новую эру в психологии» — теперь так значилось на страницах газет. Он написал монументальные труды и огромное количество научных работ, которые заняли двадцать четыре тома. На них училось, спорило, ими восхищалось и с ними не соглашалось не одно поколение психиатров. К автору тоже относились по-разному, называя и гением, и шарлатаном, и мракобесом от науки. «Меня практически считают маньяком, — писал он друзьям после очередного “битья” за выдвинутые им причины неврозов, — а я совершенно точно знаю, что прикоснулся к одному из величайших секретов природы».

Сами же пациенты вспоминали о докторе так: «Это один из тех чудо-лекарей, подобных которому можно встретить в Индии. Ему не нужна никакая методика, он может произносить какую-то абракадабру, но ты при этом начинаешь чувствовать себя всё лучше и лучше и становишься практически здоровым». А доктор Фрейд, любитель метафор, объяснял суть своих методов, часто рассказывая случай о деревенщине в гостиничном номере, который пытался задуть электрическую лампочку. «Если вы боретесь с симптомами прямым путём, вы поступаете так же, как и он. Нужно искать выключатель».

 

Характер

Если Тельца любили в детстве родители, то он надолго защищён этой любовью и чувствует уверенность в своих силах. Первенец пользовался у многодетной четы Фрейдов особыми привилегиями, даже в то суровое время, когда финансовые возможности семьи были не ахти. Мама же его просто обожала. 

«Лица, которых почему-либо выделяла в детстве мать, обнаруживают в последующей жизни ту особую самоуверенность и тот непоколебимый оптимизм, который нередко кажется геройским и действительно создаёт этим субъектам успех в жизни» — так написал потом мамин любимец, «золотой Зиги» 


Отдельная комната и возможность получить хорошее образование — всё это досталось Зиги, когда из всех углов дома выглядывала нищета. Сам доктор был глубоко убеждён, что основные черты характера ребёнка закладываются до достижения им трёхлетнего возраста. Далее возможна только корректировка, но не более того.

Мальчик уродился вполне здоровым, с нормальными реакциями, но стал слишком много думать и видеть странные сны вроде такого, где его мать уносили мужчины с птичьими клювами. К тому же он был абсолютно неконфликтным, миролюбиво обещая родителям в зрелом возрасте возместить весь нанесённый им ущерб — от намоченной постели до испачканного жирными руками сиденья стула. 

Сам Фрейд считал, что от отца ему достались чувство юмора и проницательность, свобода мысли и умение смотреть в корень. Матушка же наградила сына страстностью и повлияла на некоторые его открытия в области психологии и психиатрии вроде эдипова комплекса. Впрочем, и Тельцы при всей весёлости нрава могут выйти из себя и взбелениться так, что мало не покажется. Сдержанный Фрейд обычно дальше, чем побарабанить пальцами по столу, постучать кулаком по диванной подушке или сжать кулаки, не заходил.

Большинство Тельцов рабы привычек, ритуалов и упорядоченной жизни. Они с трудом переносят изменения в жизни или сбои в планах. Фрейд как привык с юношеских лет гулять с отцом, так и не сбивался с ритма до очень зрелого возраста, дважды в день быстрым шагом обходя центральные улицы Вены, раскланиваясь со знакомыми и пополняя запас лёгких сигар «Трабуккос» в табачной лавке. 

Хотя свой город Фрейд не любил, часто насмехался над ним и его обитателями, но прожил в Вене восемьдесят лет и не мог надолго расстаться с ним. Курил он по двадцать сигар в день и не отступал от своей привычки долгие годы. Однако, говорили, что на седьмом десятке этот злостный курильщик, будучи в горных районах Германии, быстрее всех своих коллег взлетел на гору и выглядел там бодрым огурцом.

Согласно традиции, установленной доктором Фрейдом, обед в его доме подавали строго в определённое время, в меню значился один и тот же набор блюд, дети и жена сидели на строго отведённых им местах, ожидая отца семейства. Тот, по своему обыкновению, прибывал с точностью курьерского поезда. 

Опоздание к назначенному времени грозило испорченным на весь день настроением. Из-за чего Фрейд терпеть не мог отъезды, отправляясь на вокзалы заблаговременно. Он не считал себя гениальным, не соглашался со своей ролью отца-основателя психоанализа и утверждал, что написание биографий — причёсывание фактов и вообще полная чепуха. Был момент, когда он уничтожил свои записи за несколько лет, говоря, что «не стоит слишком упрощать жизнь биографам».

 

Личное

К представителям противоположного пола Тельцы очень неравнодушны, но относятся к ним с некоторой опаской. Да и то верно — мало ли какие фортели те могут выкинуть. В юности Зиги увлёкся сестрой своего школьного друга, Гизелой Флюс, которую в письмах нежно называл Ихтиозаврой («флюс» — река). 

na balkone.jpg
 

Дочь фабриканта была младше Зиги на пару лет и восхищала его орлиным носом, смуглой кожей и чётко очерченным ртом. Но тот держался в рамках, и «бессмысленный Гамлет внутри» не давал предпринять активные шаги и обхватить Гизелу покрепче. Гизела тоже истомилась ожиданием, пока сдержанный Зиги радовался робким прикосновениям к хрупкому объекту своих притязаний и варился в кипятке фантазий. После того как кипяток немного остыл, Фрейд в свойственной ему манере разложил всё по полочкам и объяснил бурное кипение идеализацией женщины и наличием барьеров, способных подогревать чувства.

Следующие связи доктора и платонические, и не очень покрыты мраком неизвестности. Достоверно известно одно — на Марте Бернейс он женился уже познавшим плотские радости. По крайней мере, сам доктор, противник выворачивания наизнанку перед всеми деталей личной жизни, однажды вскользь упомянул об этом в беседе со своей знакомой. 

«Возлюбленная Мартхен», свежая, грациозная и милая владелица твёрдого характера и гамбургского акцента, воспитанная в хорошей еврейской семье в духе старинных традиций, пришлась по сердцу Зигмунду. Однако семья протестовала против тогда ещё малоимущего врача с богопротивными взглядами, и фрейдова избранница пряталась за сиренью, чтобы написать ему очередное письмо. Всё ж таки согласие было получено, но барьером встал денежный вопрос, и влюблённые маялись целых четыре года, пока наконец не слились в экстазе.

Взгляды на семейную жизнь педантичный Фрейд продекларировал Марте ещё до свадьбы. Поэтому новобрачная знала, что она должна любить мужа как самоё себя и не давать поводов для ревности. Тогда она будет «не только хозяйкой дома и стряпухой, но также бесценным другом и прелестной любовницей». 

Со временем первые две роли сохранились за Мартой, третья досталась мужчинам, с которыми Зигмунд чувствовал себя гораздо свободнее и увереннее, а последняя, четвёртая, плавно сошла на нет с появлением в гнезде Фрейдов пятерых наследников. 

«Муж сказал, что «после трёх, четырёх или пяти лет супружеской жизни надежды на удовлетворение сексуальных потребностей в браке оказываются несостоятельными, поскольку все существующие ныне методы контрацепции не позволяют партнёрам достигать полного сексуального удовлетворения, негативно сказываются на их чувственности и даже способствуют развитию нервных заболеваний»

И оставил жену в покое, запрятав подальше свои сексуальные желания. Несмотря на это, свой брак оба считали счастливым, ссор в семье не наблюдалось, к деньгам глава семьи относился легко, к жене и детям — с любовью, и после смерти Зигмунда Марта написала друзьям: «Как это ужасно и трудно жить без него. Продолжать жить без его доброты и мудрости! Я нахожу слабое утешение в осознании того, что в течение пятидесяти трёх лет нашей супружеской жизни мы не сказали друг другу ни одного плохого слова, и что я всегда старалась, насколько это было в моих силах, ограждать его от неприятностей повседневной жизни. А теперь моя жизнь потеряла смысл и содержание. Сколько же любви и обожания было в нём, мы только сейчас смогли оценить это в полной мере».

Он перенёс три десятка операций, но старался жить полной жизнью и не прекращал работать, уже страдая от болей.

Он боялся сердечного приступа и некоторых чисел, которые, по его мнению, оповещали его о грядущей кончине, однако прожил большую жизнь и скончался в полном рассудке, сам выбрав свою смерть. 

Автор: Инна Садовская

фото: GETTY IMAGES/FOTOBANK

Похожие публикации

  • Телец: Кукловод
    Телец: Кукловод
  • Отпадение материального
    Отпадение материального
    Михаил Боярский – о трёх признаках состоявшегося человека, гитаре Маккартни и решётках Летнего сада
  • Пазлы века
    Пазлы века
    Писатель и тайный сотрудник спецслужб с выправкой английского лорда, но не Сомерсет Моэм. Он был как две капли воды похож на другого писателя – Владимира Набокова, своего отца