Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Стрелец: Железный генерал

Стрелец: Железный генерал

Большинство родившихся под знаком Стрельца умеют объединить и повести за собой. Одним из таких «ведущих вперёд» был Антон Иванович Деникин, выдающийся военный деятель императорской России, воевавший на фронтах Русско-японской и Первой мировой войн, руководитель Белого движения и человек, любивший Россию всем сердцем

ДОСЬЕ


Родился 16 декабря 1872 года в деревушке Шпеталь-Дольный города Влоцлавска Варшавской губернии. В 20 лет окончил двухгодичный курс Киевского пехотного юнкерского училища, а потом и Петербургскую академию Генштаба. На Русско-японской войне получил звание полковника и два ордена, а во время Первой мировой был награждён Георгиевскими крестами. В 1918 году принял участие в формировании Добровольческой армии и командовал вооружёнными силами Юга России. 

В 1920 году покинул Россию, обосновался в Париже и жил за счёт литературных заработков и чтения лекций. Во время Второй мировой войны «тяжело переживал неудачи Красной армии и радовался её победам», но в СССР не вернулся. Умер в 1947 году в США от сердечного приступа, а в 2005 году под патронатом президента России прах генерала был перевезён в Москву и захоронен в Донском монастыре.

 

Карьера

Стрельцы нередко идут по стопам родителей, с малых лет чутко прислушиваясь и приглядываясь к тому, что становится делом их жизни. Будущий полководец ещё в годовалом возрасте во время гадания, устроенного любознательными родителями, потянулся ручонками к сабле и рюмке, живо выбрав их из всех предметов. Папа, Иван Ефимович Деникин, выходец из крепостных крестьян, майор в отставке, чуть пригорюнился, сообщив домочадцам, что «плохо дело» и быть Антошке «рубакой и пьяницей». Первую часть папиного предсказания Антон Иванович выполнил с блеском, а по второй оказался слабоват и пьяным замечен был лишь однажды, в день производства в офицеры. 

Сам Деникин-старший прослужил в армии три десятка лет, поучаствовал в Крымской, Венгерской и Польской кампаниях и не забывал рассказывать сыну, что «та рота гораздо устроена, когда капитан печётся о своих солдатах, а поручик мудр и разумен, а прапорщик весел и смел». Сын стал усиленно готовиться к воинской службе, что в его возрасте пока означало с превеликим трудом доставать настоящие патроны и так заигрываться в войнушку, что порой чудом оставаться в живых.

В реальном училище Антон Деникин был на отличном счету, пока не заболел оспой, не отстал по математике и не принял на себя ответственность за семью после смерти отца. Денег было с гулькин нос, и ученику четвёртого класса пришлось репетиторствовать с второклассниками за двенадцать рублей в месяц и писать одноклассникам сочинения за право пользования хорошими готовальнями. В итоге Деникин, сдав экзамены на пятёрки, отправился в юнкера и вышел из училища двадцатилетним подпоручиком.

Стрельцы уверенно взлетают по карьерной лестнице, если чётко видят цель. Пусть вдалеке, но главное – чётко. Такая цель у Деникина была – получить витой аксельбант офицера Генштаба. Впереди маячила академия, и он засел за учебники. Засел так, что его выбрали из тысяч желающих попасть в элитное военное заведение. Впрочем, однокурсники вспоминали, что учился будущий генерал не ахти, отвлекался на постороннее, бывал как-то раз отчислен, вторично сдавал вступительные экзамены и закончил академию «лишь благодаря своим способностям». В это же время Деникин успел познакомиться с подпольщиками, внимательно прочитал их газеты и журналы, но, узнав, что революция намерена первым делом упразднить военное сословие, прощально помахал социалистам и решил стоять за монархию.

Когда грянула Русско-японская война, Деникин, хоть и волочил ногу, повреждённую на манёврах, сразу же написал рапорт с просьбой откомандировать его в действующую армию, ответив на вопрос «знаете ли английский язык?», что языка не знает, но драться будет не хуже знающих, и отправился служить в Заамурский округ начальником штаба бригады пограничной службы. Японцы были далековато, боёв не предполагалось, нога поджила, и он усердно прочёсывал свой участок, гонял китайские банды, получил звание подполковника и назначение начальником штаба Забайкальской дивизии. Тут и довелось столкнуться Деникину с коварными японцами, узнать, как сильна их армия и как «почтительны японцы к храбрости русского офицера». Хотя итоги Дальневосточной кампании оказались бесславными для России, но «за отличие в делах против японцев» Деникина произвели в полковники, а в сорок два года он стал уже генерал-майором.

Куда бы судьба ни забрасывала Стрельцов, они будут стараться достойно выполнить возложенные на них обязанности. Во время Первой мировой Деникин попросил начальство дать ему под командование 4-ю отдельную стрелковую бригаду, «железную», бросаемую в самое пекло, и за проявленную смелость в боях был награждён Георгиевским оружием. 


«Весь путь, пройденный моими стрелками, обозначился торчащими из снега неподвижными человеческими фигурами с зажатыми в руках ружьями. А между ними, утопая в снегу, смешиваясь с мёртвыми, прикрываясь их телами, пробирались живые навстречу смерти» 

Как ни сопротивлялся генерал, намереваясь остаться со своей бригадой, но чуть погодя его назначили начальником уже «железной» дивизии. О дерзком и храбром вояке Деникине вовсю писали газеты, а за то, что его дивизия в кровопролитных боях выстояла, взяла «одним махом» город Луцк и заодно захватила в плен прорву австрийцев, он получил чин генерал-лейтенанта. Как говорили о нём сослуживцы: «Не было ни одной операции, которой он не выполнил бы блестяще, не было ни одного боя, которого он не выиграл бы. Не было случая, чтобы генерал Деникин сказал, что его войска устали, или чтобы он просил помочь ему резервами». 

И ещё упоминали, что «перед войсками Деникин держал себя просто, без всякой театральности. Его приказы были кратки, лишённые «огненных слов», но сильные и ясные для исполнения. Он всегда был спокоен во время боёв и всегда лично был там, где обстановка требовала его присутствия».

Приняв Февральскую революцию и получив назначение начальником штаба верховного главнокомандующего Русской армией, Деникин писал невесте: «Безропотно несу крест. Иногда тяжело. И не столько от боевой обстановки, сколько от пошлости и подлости людской. Политика всегда нечестна. Пришлось окунуться в неё, и нужно выйти незапачканным!»

Русская армия разваливалась на глазах, и Деникин поддержал сторонников «сильной власти» и военной диктатуры. За что и отправился в тюрьму, где пробыл несколько месяцев, пока не пало Временное правительство и всех подследственных не выпустили.

Стрельцы не могут оставить дело своей жизни, даже если обстоятельства встают на дыбы. Деникин под чужим именем бежал на Дон. Там он взялся за создание Добровольческой армии вместе с генералами Калединым, Корниловым и Алексеевым, написал конституцию новой донской власти, бился теперь уже с отрядами большевиков. 


«Тяжко на душе. Чувство раздваивается: я ненавижу и презираю толпу − дикую, жестокую, бессмысленную, но к солдату чувствую всё же жалость: тёмный, безграмотный, сбитый с толку человек, способный и на гнусное преступление, и на высокий подвиг!» 


Деникин объединил под своим командованием вооружённые силы Юга России общей численностью почти тридцать тысяч бойцов и не смог простить новой советской власти, что она разбазаривала российские земли ради возможности удержаться у руля. Своим бесстрашием, успешными сражениями, решением идти на Москву и желанием бороться с большевизмом до победного конца он внушил такой ужас Советам, что Ленин немедленно кинул клич: «Все на борьбу с Деникиным!» Сам Деникин повторял после революции: «Дайте народу грамоту и облик человеческий, а потом социализируйте, национализируйте, коммунизируйте, если... если тогда народ пойдёт за вами».

Стрельцы  не бросают дело своей жизни и стараются во что бы то ни стало держать руку на пульсе. После того как среди белогвардейских генералов обозначился раскол, Деникин подал в отставку и отбыл с семьёй за границу, где засел за написание книг по истории Гражданской войны и статей для русских газет. «Я совершенно удалился от политики и ушёл весь в историческую работу. В своей работе нахожу некоторое забвение от тяжёлых переживаний».

 

Характер

Стрельцы демонстрируют окружающим свой железный характер с самого раннего возраста. Деникин, ещё учащийся реального училища, мучаясь с математикой, так усердно корпел над учебником и был настолько самолюбив, что однажды решил задачу, которая была не под силу даже признанным отличникам, выиграв своё первое сражение. «С этого же памятного дня я вырос в собственных глазах, почувствовал веру  в себя, в свои силы и твёрже и увереннее зашагал по ухабам нашей маленькой жизни».

Большинство рождённых под этим знаком прямолинейны и стоят за правду до конца. В Генштаб Деникин сначала тоже не попал «за характер», борясь за равные права всех выпускников – и со связями, и самых бедствующих − и написав жалобу на самый-пресамый «верх». Молодого капитана сразу же занесли в «чёрный список» училища, показали фигу при отборе в Генштаб и поставили на его военной карьере жирный крест. Опальный Деникин вернулся служить в свою полевую артиллерийскую бригаду Варшавского военного округа. Там он сильно переживал карьерную неудачу и однажды ночью написал письмо военному министру, где рассказал собственную версию событий в юнкерском училище, показав свой характер во всей красе. Алексей Николаевич Куропаткин, тогдашний министр, об офицерской чести знал не понаслышке, отправился к императору и испросил высочайшего повеления исправить ошибку и причислить несгибаемого и прямодушного капитана к Генеральному штабу.

И потом, не изменяя себе, он не раз попадал в разные передряги. Генерал Брусилов, отдавая дань сообразительности, решительности и боевому опыту Деникина, писал о нём так: 

«Это – человек характера твёрдого, но неуравновешенного, очень вспыльчивый, весьма прямолинейный и часто непреклонный в своих решениях, не сообразуясь с обстановкой, почему попадал в весьма тяжёлое положение. Не без хитрости, очень самолюбив, честолюбив, властолюбив. У него совершенно отсутствует чувство справедливости и нелицеприятия: руководствуется же он по преимуществу соображениями личного характера. Он лично храбрый и в бою решительный, но соседи его не любили и постоянно жаловались на то, что он часто старается пользоваться плодами их успехов. Политик плохой, в высшей степени прямолинейный, совершенно не принимающий в расчёт данную обстановку, что впоследствии ясно обнаружилось во время революции» 


Какие бы кошки ни пробегали порой между генералами, но такого смельчака, как Деникин, ещё было поискать, и птица-слава летела впереди него вполне заслуженно. Он не обращал внимания на личные неудобства и мог участвовать в бою, наплевав на ранения: «Ранен навылет, легко, в правую руку осколком шрапнели, кость не задета, сосуд пробит, но, молодчина, сам закрылся. Даже температура не поднимается выше тридцать семь и четыре. Ложиться не надо. Продолжаю командовать».

Не стеснялся он в выражениях, если чувствовал, что унижают его человеческое достоинство, даже с теми, кто стоял на много ступеней выше, чем приводил начальство в полное замешательство. Однажды ему пришло предписание из Генштаба немедленно отбыть на службу в сибирскую тмутаракань, иначе пригрозили очередным крестом на карьере. Полковник Деникин вспылил, отправил короткий рапорт: «Я не желаю», − и приготовился к расплате. Однако вместо кнута ему пришёл пряник в виде отличного назначения в Саратов.

По воспоминаниям своих сослуживцев, генерал Деникин «в частной жизни был скромен, никогда не позволял себе никаких излишеств, жил просто, пил мало – рюмку-две водки да стакан вина. Единственным его баловством было покурить хорошую сигару, в чём он понимал толк. В товарищеском кругу он был центром собрания, так как подмечал в жизни самое существенное, верное и интересное и многое умел представить в юмористической форме».

 

Личное

Стрельцы к вопросу создания семьи относятся более чем серьёзно и, если на горизонте не виден достойный спутник жизни, предпочитают холостяцкую жизнь абы какому браку. Деникин, вполне симпатичный молодой человек, «крепко сбитый, среднего роста брюнет с острым взглядом немного выпуклых тёмных глаз», гордой посадкой головы, лихо закрученными усами, бородкой и юнкерской выправкой, романы заводил и был женщинам люб. Однако женился он лишь в сорок шесть лет, познакомившись с будущей женой в доме своего приятеля, когда та ещё играла в куклы. Не то что четырёхлетняя Ася, крепко вцепившаяся в куклу с закрывающимися глазами, подарок «дяди Антона», но и папа, податной инспектор Василий Чиж, и думать не думали, что спустя два десятка лет на Рождество Антон Иванович обвенчается с симпатичной и свежей, как майская роза, Ксенией Васильевной.

Сначала Ася ходила под стол пешком и никаких романтических чувств в Деникине не будила, а потом он сам застеснялся разницы в годах, да и Ася тогда потеряла юного жениха и пребывала в меланхолии. Брать женщин, как города, Деникин так и не научился, в принятии столь важного решения оглядывался на свою матушку Елизавету Францисковну, которая характер имела непростой, то и дело раздражалась и видеть никого из посторонних рядом не желала. Поэтому венчанию предшествовала длительная переписка, пока Антон Иванович не осмелился сделать Ксении предложение. Та оторопела, взяла время на «подумать», потом согласилась и стала генералу Деникину верной и преданной женой, следуя за ним по пятам и по Руси и за границу. 

Ксения Васильевна родила Деникину дочь Марину и поддерживала мужа в самые лихие времена. «Жена научилась делать шляпы, я продолжаю писать – труд, по беженским условиям, оплачивающийся хуже, чем заводской. На лето нашу квартиру сдаём и переезжаем в деревню, дешевле и полное благорастворение воздухов», − писал он из Франции. 

За границей Деникины бедствовали, иногда жили впроголодь, но в доме у них часто гостили Бальмонт, Шмелёв и Куприн. Дочь Деникина стала журналисткой, много лет работала на французском телевидении под псевдонимом Марина Грей, вышла замуж за историка Жана-Франсуа Кьяппа и не уставала повторять о том, что сердце её отца навсегда было отдано России. 

«Русский не тот, кто носит русскую фамилию, а тот, кто любит Россию и считает её своим отечеством» 


Автор: Инна Садовская

фото: RUSSIAN LOOK