Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Лев: Лев саванны

Лев: Лев саванны

Представители знака Льва отличаются от всех остальных не только умением вести за собой свой прайд, но и рыкнуть при случае на тех, кто намерен встать на их пути. Одним из таких Львов был Уго Рафаэль Чавес Фриас, президент Венесуэлы, друг России и кумир своих соотечественников.

ДОСЬЕ


Родился 28 июля 1954 года в городке Сабанете, расположенном в штате Баринос на юго-востоке Венесуэлы среди льянос – высокотравной саванны. В 17 лет поступил в Военную академию города Каракаса и окончил её младшим лейтенантом артиллерийских войск. В 28 лет дал клятву бороться за процветание страны и тут же начал организовывать революционные ячейки. В 38 лет в звании подполковника возглавил неудачное вооружённое восстание, посидел в тюрьме и в 1998 году, создав свою партию, так пришёлся по сердцу электорату, что был избран президентом. На этом посту прослужил стране 14 лет, скончался в 2013 году и был оплакан своим народом.

 

Карьера

Бывает так, что Львы поднимаются к вершинам власти из самых низов, но никогда не забывают прошлую жизнь и вполне могут понять чаяния окружающих. 

Угито родился в семье венесуэльских учителей, которые еле-еле сводили концы с концами и перебивались с маиса на воду. Но мальчик был оборотистый, тем более что в его воспитании огромную роль сыграла трудолюбивая бабушка Роса Инес, на попечение которой он был оставлен, и поэтому от того, чтобы помочь, никогда не отказывался. Например, будущий президент не гнушался продавать испечённые бабушкой печенья и лепёшки, понимая, что и пара боливаров для семьи хорошее подспорье. 


«Рядом с Росой Инес я узнал скромность, нищету, боль, голодные дни. С бабушкой я научился принципам поведения и ценностям тех простых венесуэльцев, которые никогда ничего не имели и которые являются душой моей страны» 


Семья была такой нуждающейся, что Угито однажды не пустили в школу из-за его сильно поношенной обувки. Но юного венесуэльца, потомка свободолюбивых индейцев, было не остановить, и он двигался вперёд, получая премии за отличные рисунки, похвалы за игру в бейсбол, не обращая внимания на «неуды» по химии и успевая впитывать всё, что касалось несправедливости властей и обнищания народа. 

«В 1967 году мне было тринадцать лет, и я учился в средней школе в Баринасе. Однажды я услышал, как говорили о Фиделе и Че, и потом уже не забывал их имён». Мало того что не забывал, так ещё сказал однажды другу, что обязательно станет президентом Венесуэлы. Остаётся гадать – то ли тогда Чавесу приоткрылось будущее, то ли его посыл достиг высших сил, то ли будущий лидер поставил перед собой цель ещё в юном возрасте.

Матушка Уго мечтала видеть сына священником, но он, уже поработав служкой в церкви и полюбив Христа на всю оставшуюся жизнь, взял курс на Военную академию в Каракасе. Тем более что там была сильная бейсбольная команда, да и физику с математикой он любил и по местам сражений бродил с любопытством. 

«Так я вступил в военный мир, который был совершенно неизвестным мне. По ночам в читальном зале академии я писал дневник. Перечитывая его через двадцать с лишним лет, я убедился, что у меня уже тогда что-то пробудилось в душе. Потому что, когда я, будучи кадетом восемнадцати лет, увидел сеньору у бедной хижины и рядом с нею малышей, полумёртвых от голода, я почувствовал, что должен сделать что-то для них. Причём гораздо больше, чем просто отдать им банки с сардинами и леденцы из военного рюкзака».

Кадет вгрызался в гранит со всей самоотверженностью, перелопачивая стопки книг. Среди авторов значились Маркс, Ленин, Мао Цзэдун, Наполеон и латиноамериканский рыцарь свободы Симон Боливар. Наставники говорили, что Чавес по натуре самоучка, способен выслушивать все точки зрения, выбирать суть из сказанного, делать некоторые исходные заключения, а потом подбирать другие дополнительные сведения по тому вопросу, который его интересует. 

Серьёзный и собранный Чавес приобщался к конспиративной работе и был на хорошем счету у борцов за процветание страны и благополучие народа. «Настанет день, когда мы поднимем восстание с помощью этого младшего лейтенанта», – строили планы соратники. День настал, но мятеж против тогдашнего президента Венесуэлы был подавлен, и Уго угодил на перевоспитание в тюрьму, где у него появилось время хорошенько обдумать свои дальнейшие действия, посочинять стихи, порисовать, помечтать о том, как он встретится с Фиделем Кастро, и засесть за «Синюю книгу». Её он начал писать для народа с оглядкой на «Зелёную книгу» Каддафи.

Надо сказать, что венесуэльский народ тоже слепым не был, бравого офицера заметил и, когда тот вышел из застенка, поддержал его, помог из аутсайдеров выдвинуться на первое место в государстве. Проблем хватало, и Чавес с жаром взялся за дело, хотя противники то и дело пытались встать на пути бегущего вперёд Льва. Это называлось «укротить тварь». Однако «тварь» неутомимо продолжала национализацию нефтегазового комплекса, собиралась тратить деньги на бесплатные медицину и образование, развитие промышленности и сельского хозяйства, открытие дешёвых супермаркетов и освоение заброшенных земель. И не уставала щёлкать по натасканному на нефть носу Соединённые Штаты, которые по традиции совали его во все венесуэльские дела. 


«Наша цель – не стать богатыми и иметь материальное благосостояние, а жить с достоинством, выйдя из бедности и, прежде всего, из крайней нищеты. Не стать миллиардерами американского образа жизни, это глупо. Бедность накладывает глубокие отпечатки, бедность – цель нашей ежедневной борьбы» 


Глядя на всё это, некоторые разбогатевшие венесуэльцы и Джордж Буш-младший, тогда возглавлявший страну дальнозорких нефтеразведчиков, кипели гневом и порывались стереть наглого Чавеса в порошок. Невзирая на эпитеты вроде «наркобарон», «спонсор терроризма» и «враг демократии», тот продолжал гнуть свою линию, стараясь избавить народ от нищеты, и наотрез отказывался плясать под штатовскую дудку. 

Латиноамериканские президенты, уже не стремясь угнаться за мобильным Чавесом, говорили, что «в политике он – как гонщик “Формулы-1”». Опять же по традиции с помощью Америки был устроен переворот, а президент отстранён от власти. Но венесуэльцы такой лавиной хлынули на улицы, что Чавеса быстренько вернули на место, и он до самого последнего момента своей жизни продолжал строить «социализм XXI века». 

«Я клянусь, не покладая рук, дни и ночи, всю жизнь строить венесуэльский социализм, новую политическую систему, новую социальную систему, новую экономическую систему» 



Характер

Львы так умеют увлечь окружающих, что те идут за ними сквозь огонь, воду и медные трубы. Очевидцы рассказывали, как Чавесу, в котором бурлила смесь из негритянской и индейской крови, стоило лишь несколько минут проникновенно поговорить с человеком, и тот был готов голосовать за него всегда, везде и при любой погоде. 

Он отправлялся к тем индейским племенам, с которыми никто толком не мог договориться, и уезжал от них лучшим другом. Своей харизмой венесуэльский команданте в личной беседе обдавал с головы до ног и самых ярых оппозиционеров. Проходило несколько дней, пока те очухивались и опять бросались атаковать «врага демократии».

Он говорил всё, что считал нужным, где угодно и кому угодно, с особой любовью обрушиваясь на первое лицо Америки: «Речь президента, мирового тирана, преисполнена цинизма, преисполнена лицемерия. Это имперское лицемерие, попытка всё поставить под контроль. Они хотят навязать нам демократическую модель в таком виде, в каком её представляют: фальшивую демократию элит. И, кроме того, весьма оригинальную демократическую модель: внедрённую бомбами, с помощью бомбардировок, под угрозой интервенций и артиллерийских обстрелов! Вот такая демократия. Империалисты видят экстремистов повсюду. Нет, дело не в том, что мы экстремисты. То, что происходит, – это пробуждение мира, везде поднимаются народы».

Чавес мог без устали выступать перед любой аудиторией, охотно отвечал на самые неудобоваримые вопросы в программе «Алло, президент!», виртуозно конфликтовал с оппонентами, дружил с теми, кого Запад причислил к изгоям, и был так убедителен, что венесуэльцы налюбоваться не могли на своего президента. «Плохо это или хорошо, но свой Чавес живёт внутри каждого венесуэльца», – говорили они. Трибилин, то есть «Заводной» – такое прозвище получил Чавес ещё в детстве. И не раз подтверждал его уже в зрелом возрасте.

Львы часто остаются загадкой для окружающих. Недруги обвиняли Уго в беспринципности, коррупции, связях с террористами и ультралевыми группировками, называли «деспотом, диктатором, душителем свободы и комедиантом», признавали, что такого упёртого венесуэльца легче убить, чем привлечь на свою сторону, хихикали над его пританцовываниями на трибуне, считали «лучшим штамповщиком оскорблений», но не могли не удивляться его влиянию на аудиторию. 


Габриэль Гарсия Маркес так писал о Чавесе: «В то время, когда он удалялся в окружении свиты из увешанных наградами военных и новоиспечённых друзей, меня потрясло озарение, что я только что путешествовал и с удовольствием говорил с двумя прямо противоположными персонажами. Одному из них непреклонная судьба предлагает возможность спасти его страну. Другой – иллюзионист, который может войти в историю как ещё один деспот» 


Этот «иллюзионист» появлялся на публике в идеально сидящих костюмах, декламировал стихи, цитировал наизусть огромные куски из Библии и произведений классиков, демонстрируя свою феноменальную «слоновью» память, доверительно общался со всеми присутствующими и спокойно относился к критике в свой адрес. 

Он не собирался прогибаться ни перед кем, помня напутствие бабушки: «Ты должен быть гордым негритёнком!», дисциплину умел навести твёрдой рукой и в лихие времена повторял выученное наизусть: «Прыгай в бездну, рискни всем и прыгай. Хотя тебе кажется, что всё вокруг предвещает твою смерть, сделай попытку. Рука Всевышнего подхватит тебя в последнее мгновение. Ты пройдёшь через голод и холод. Кожей почувствуешь ужас во время падения. Но не поддавайся сомнениям. Если поддашься, ты умрёшь. Верь в то, что ничего с тобой не случится. И тогда мягкая посадка тебе обеспечена».


Личное

Успеху Львов у противоположного пола остаётся только завидовать. Граждане и гражданки порхают вокруг плотным облаком и часто готовы перелезать любые барьеры, лишь бы быть рядом со Львами. Сами представители знака вовсе не против семейных уз, но и отказать себе в периодических ныряниях в омут не готовы. 

Семья Чавесов была многодетной, донья Елена отважилась на семерых мальчуганов, из которых Уго был самым горластым. Подружек парень домой не водил и вполне удовлетворялся бейсболом до тех пор, пока природа не взяла своё. Первой миссис Уго Чавес стала Нанси Кольменарес, родившая тогда ещё младшему лейтенанту трёх детей. Двух дочерей и сына Уго просто любил, но жену старался подтолкнуть к самообразованию и даже дарил энциклопедии, которые Нанси запихивала подальше. 

По всему выходило, что, кроме жены, возящейся с детьми и до слёз пугающейся революционного настроя мужа, Чавесу нужна была и соратница по борьбе. Ею стала Эрма Марксман. Девушка была чуть старше тридцатилетнего Уго, политизирована до мизинцев ног, разведена, зачитывалась Горьким и Мао Цзэдуном, воспитывала двух детей, работала над диссертацией, обладала твёрдым характером и нерастраченной нежностью. Уго, он же Лус и Кентавр, недолго думая подтянул Эрму в свою глубоко законспирированную ячейку, дал ей революционную кличку Педро и доверился во всём. 

«Он был человеком спокойным, любящим, нежным, заботливым, как всякий товарищ. Я чувствовала, что он нуждался в большой любви и в душе был подвержен мучительным переживаниям. Уго объяснял их той двойной жизнью, которую вёл. С одной стороны, он был занят своим проектом и своей конспирацией и работал не жалея сил. И с другой – его жизнь в академии и все эти строгие военные дела, которые он должен был выполнять. Я думаю, что всё объясняется именно этим. Он всегда переживал за своих детей, был очень ласков с ними. Если они присылали ему рисунки, он поздравлял их, писал им тёплые слова. И я всегда ощущала в нём огромное сострадание к обездоленным людям». 

Однако мучительные переживания не мешали Уго иногда расслабляться с поклонницами, которые засыпали харизматичного лидера записками с просьбами подарить им ребёнка. В итоге спустя почти десять лет Эрма прекратила отношения с команданте, сказав, что он умер для неё, а тут ещё очнулась от семейных хлопот Нанси и подала на развод.

Следующей, кто оказался рядом с ним, стала журналистка Марисабель Родригес Оропеса, разведённая блондинка с ребёнком, которая тоже на всякий случай сжимала в кулачке записку на похожую тему. «Этот человек влюбил в себя своей интеллигентностью. Он – стратег любви», – вспоминала Марисабель, родившая от стратега дочку. 

Жизнь с Марисабель оказалась тоже не без проблем. Она любила вспылить по поводу и без, не терпела детей Чавеса, и брак треснул по швам, когда команданте исполнилось сорок девять лет. Марисабель на этом не успокоилась, полезла в политику и изрядно попила крови своему бывшему мужу, уличая и обличая его на каждом перекрёстке. Но вокруг её бывшего мужа по-прежнему продолжали виться слухи о его романах с актрисами, журналистками и моделями. «Меня так часто женили», – посмеивался он в ответ на пикантные вопросы.

В 2011 году у Чавеса была обнаружена злокачественная опухоль. Учитывая то, что от рака один за другим вдруг стали валиться с ног латиноамериканские лидеры, возникли подозрения, что тут опять не обошлось без вмешательства северной страны, несущей добро на крыльях боевых самолётов. Чавес мужественно боролся и старался до последнего оставаться в строю, но болезнь оказалась слишком тяжёлой даже для такого сильного Льва. Вся Венесуэла горевала, потеряв его, но забывать не собиралась. 

«Chavez no se va!» («Чавес не уйдёт!») – так решили венесуэльцы, верные своему команданте.

Автор: Инна Садовская

фото: LEGION-MEDIA  

Похожие публикации

  • Служебный роман Софьи Алексеевны
    Служебный роман Софьи Алексеевны
    Во многих социумах женщинам приходилось несладко. Все обычно, думая об этом, вспоминают мусульманские гаремы, но вот какой женщине жилось по-настоящему скверно, так это царевне в допетровской Руси – врагу такой участи не пожелаешь! Положила конец дамскому бесправию старшая сестра Петра Первого Софья, за что и поплатилась
  • Супермен
    Супермен
    В одном спектакле действовал такой персонаж – старый художник, арбитр в борьбе моралей, но¬ситель нравственного критерия. На сцене твори¬лось странное. Актёр как бы вообще ниче¬го не делал. Обычно хромал, обыч¬но говорил, обычно смотрел. Ему нечего было играть. Он был им – эталоном по¬рядочного человека
  • Телец: Конкистадор
    Телец: Конкистадор