Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Лев: Лев и его кошки

Лев: Лев и его кошки

Львы – великие выдумщики. Мир вокруг них переливается разноцветьем красок и шелестит яркими страницами историй. Они запросто могут силой своего богатого воображения превратить простой поход в магазин за батоном хлеба в путешествие во времени. Родившийся на зодиакальном перепутье писатель Рэй Брэдбери был всем Львам Лев 

   

ДОСЬЕ

Родился 22 августа 1920 года в городе Уокиган, штат Иллинойс. С 12 лет постоянно строчил в блокноте огрызком карандаша, не сомневался, что будет писателем, и шёл к цели большими шагами. В 16 лет опубликовал первое произведение – стихотворение. В 18 лет подрабатывал продавцом газет, но упорно писал, не сбавляя темпа и нащупывая свой собственный почерк. 

Долго печатался в «палп»-литературе, дешёвых книжонках в мягких обложках, но духом не падал. Потом выстрелил сборником «Марсианские хроники» и постарался сделать всё, чтобы затянуть читателя на свою орбиту, заставить грезить о других мирах и заглядывать в будущее. Роман «451 градус по Фаренгейту» принёс ему всемирную славу. Написал несколько романов и повестей, сотни рассказов, множество пьес, статей и заметок. Умер 5 июня 2012 года в Лос-Анджелесе в возрасте 91 года.

 

Карьера

Львы устроены таким образом, что спорить с ними бесполезно. Если, например, они решат подмять под себя весь мир, закружив его в вихре своих фантазий, то займутся этим безотлагательно. Причём с малолетства. Рэй Брэдбери любил рассказывать, как в два года впервые услышал радио и тут же понял, что это голоса из будущего. И вроде бы с тех самых пор желание заглянуть в завтра владело им неотступно. Поскольку оно жгло и распирало изнутри, то ничего не оставалось, как выплёскивать его на бумагу, охотно делясь с миром фантазиями о завтрашнем дне. 

А увидев однажды представление одного из магов, колесивших по миру с фокусами и предсказаниями и получив из его рук белого кролика, мальчик чётко сформулировал свою первую цель – он будет волшебником. Трюкам с фальшивыми усами он так толком и не научился, зато писать о фантастических событиях было ему под силу. Опять же окружение способствовало и развивало: родители подарили сыну игрушечную печатную машинку, а любимая тётушка Невада вручила увлечённому племяннику красочный фантастический комикс. 

С нервами у мальчика тогда уже были проблемы, а тут он совсем потерял покой, с горячностью сочиняя и печатая продолжение книжки. Дело пошло, и со временем была куплена другая, пусть и подержанная, но настоящая машинка. На неё он накопил, долгое время обходясь без ланчей. Тётушка, самостоятельная девица нетрадиционной ориентации, художница и фантазёрка, поддерживала увлечение племянника, но умиляться каждой племянниковой строчке не собиралась и прямо объясняла, почему его творчество не вызывает у читателей особых восторгов: «Старания в таких делах – мало. Старание – вовсе не главное. В твоих сочинениях – нет тебя! Нет твоего дыхания, твоих слов, твоего личного отношения к событиям. В них есть только те писатели и поэты, которых ты уже прочитал и которых непрерывно читаешь!» 

Что правда, то правда. В библиотеке, дай ему волю, он мог бы жить. А всё потому, что с идеями и фантазиями в семье Брэдбери был полный порядок, а вот с деньгами – полный швах. Когда Рэй окончил школу, его принарядили в костюм и рубашку застреленного дядюшки, аккуратно заштопав дырки от пули. В таком костюме, да ещё с пустыми карманами, в колледж нечего было и соваться. Поэтому мальчик убедил и себя, и семью, что главное в жизни – самообразование, и облазил вдоль и поперёк местные библиотеки, выволакивая на свет божий залежавшиеся книги и бегая к столу выписывать цитаты. 

О роли библиотек в своей жизни он, став мэтром фантастики, написал статью: «Как вместо колледжа я закончил библиотеки, или Мысли подростка, побывавшего на Луне в 1932-м». Он называл себя «творением библиотек» и считал, что именно они дали ему мощную писательскую силу. 

Брэдбери вспоминал, что, пока остальные мальчишки носились по улице, он без устали молотил на машинке, сочинял по паре рассказов в неделю и был уверен, что однажды уж точно напишет такую книгу, которая по праву займёт своё место в библиотеках. 

Сверстники подросли, уже бегали на свидания и зажимали девчонок в переулках, а долговязый близорукий Рэй уделял девчонкам минимум внимания и всё выстукивал на машинке стихи, заметки в школьную газету, статьи, сценарии для радио и сказки. Не сходя с места, он мог сочинить рассказ, выглянув в окно, увидев кучу песка и нафантазировав пришельцев; мог наблюдать за полётом божьей коровки и представлять в деталях инопланетный корабль.

Говорят, что тот, кто ест, пьёт и спит с книгами, в конце концов начинает писать сам. Брэдбери, выглядывая из-за очередной стопки книг, подтверждал: «Жюль Верн был моим отцом. Герберт Уэллс – мудрым дядюшкой. Эдгар Аллан По приходился мне двоюродным братом; он, как летучая мышь, вечно обитал у нас на тёмном чердаке. Флэш Гордон и Бак Роджерс – мои братья и товарищи. И добавлю, что моей матерью, по всей вероятности, была Мэри Уоллстонкрафт Шелли, создательница «Франкенштейна». Вот и думайте, кем, как не писателем-фантастом, я мог стать в такой семейке».

Появилась новая цель – не посрамить «семейку». Юный Брэдбери, часами стоял в Лос-Анджелесе на перекрёстке, продавая газеты, каждые три дня писал по рассказу, ходил на собрания Лиги фантастики, для пополнения словарного запаса таскал с собой словари и забрасывал рукописями всех мало-мальски умеющих читать. До тех пор, пока не подписал договор с солидным издательством. 

Он фонтанировал сюжетами, был готов работать сутками, не сбавлял обороты до самого преклонного возраста и веселился, когда его спрашивали, где он берёт идеи для своих рассказов: «Главный секрет творчества заключается в том, чтобы относиться к идеям, как к кошкам. Ни в коем случае не следует гоняться за ними, надо сделать так, чтобы это они следовали за вами».


Характер

Обидеть Львов легче лёгкого, а уж насчёт «раздразнить» и говорить нечего. Многие из них пребывают в своём мире, который часто гораздо привлекательнее реального, и потому рычат на каждого, кто осмелится хоть на время вытащить их из волшебных грёз. «Когда ты входил в библиотеку, ты попадал в удивительную атмосферу, ты вдыхал её, ты плавал в ней. И сквозь тебя проходили вибрации. Они оставались в тебе навсегда. Я не думал тогда о том, как мало я умею. Я был так поглощён любовью к книгам, что просто некогда было думать о собственных несовершенствах», – вспоминал Брэдбери.

Чего-чего, а несовершенств у не уверенного в себе, прыщавого и застенчивого Рэя хватало. Его постоянно дразнили из-за выдуманных историй о путешествиях на другие планеты, а однажды даже сильно отлупили. Тогда достойно ответить он не смог, но побоев не забыл и спустя годы написал рассказ, где герой отправляется в прошлое, чтобы наказать своих обидчиков.

Со временем выяснилось, что мир был ещё более несовершенен, чем тощий мальчик в очках с толстенными стёклами и книгами под мышкой, и он чувствовал себя счастливым только за печатной машинкой. Зато Брэдбери был в ладах с миром потусторонним, питая симпатию ко всякой нечисти и изображая её в своих рассказах не лишённой обаяния. 

Возможно, в такие моменты в нём просыпалась прабабка-ведьма. Прабабку, по семейным преданиям, приговорили к сожжению. Она же, видимо, наградила нескладного правнука феноменальной памятью. Ведьмин правнук уверял, что помнит, как перерезали пуповину, помнит вкус материнского молока, первый увиденный снег, первый поход в кино и свои сложные детские путешествия вверх и вниз по лестнице.

Такой необыкновенный мальчик, кроме того, имел слабую нервную систему и рос чрезвычайно тревожным и эмоциональным. Мать парила над ним как птица, всем своим телом защищала от опасностей и кормила из бутылочки, пока сын не отправился в школу. А он до седых волос плакал как ребёнок и от страха перед воображаемыми чудовищами, которые его часто преследовали; и от похвалы читателей; и от засилья математики в колледже, куда всё-таки поступил и где проучился совсем недолго; и от потрясших его книжки или кинокартины ; и просто от избытка эмоций.

Впрочем, некоторые считали его выходки и смешки неуместными, а самого Брэдбери неотёсанной и навязчивой деревенщиной. Надо сказать, что от застенчивости не оставалось и следа, если ему надо было вытрясти нужную книгу в читальном зале или автограф у кинозвезды. Большой поклонник кино, он крутился у студий, приставал к кинозвёздам, собирая урожай совместных фотографий. Было дело, он раскрутил на фотосъёмку и несговорчивую Марлен Дитрих, гоняя диву с тротуара на тротуар в поисках нужного освещения.

Этот заплаканный «ребёнок» вечно лез на рожон, совал нос во все дыры, тянулся ко всему неизведанному и часто выходил из себя, вопя благим матом и вовсю используя непарламентские выражения. Хотя миссис Брэдбери всегда боролась за чистоту речи и заставляла сыновей мыть рот с мылом, если слышала от них крепкое словцо. 

В том, что мыло не помогло, однажды убедились студенты одного университета, где маститый писатель читал лекцию. Ничего не подозревающие слушатели вступили в полемику с автором, пытаясь со своей колокольни доказать ему, что он на самом деле пытался сказать миру в книге «451 градус по Фаренгейту». Автор взбеленился и во всеуслышание послал к известной матери обнаглевших оппонентов.

Страхов у светила научной фантастики был накоплен целый воз вкупе с маленькой тележкой. В детстве он любил, но до колик боялся празднования Хеллоуина, чувствуя, как килограммовые мурашки бегут по спине, когда отовсюду пустыми глазницами таращились тыквы. 

Оказавшись свидетелем аварии, он боялся ездить на автомобилях и летать на самолётах. Он трясся от страха, когда думал о том, что может потерять работу, поэтому никогда не выкидывал и бережно хранил всех своих «кошек» – наспех набросанные идеи для новых рассказов. 

Он паниковал, глядя на похороны, и однажды чуть не закончил суицидом, насмотревшись на мексиканские похоронные ритуалы. Близкое, обжигающее дыхание войны приводило его в ужас, и он, призывник, отправившись на медкомиссию, притворился полуслепым, тщетно силясь разглядеть таблицу окулиста. За это товарищи назвали его трусом, и Брэдбери, постоянно варясь в бульоне из собственных страхов, даже не думал спорить с ними.

Он верил и в бога, и в теорию Дарвина. А ещё сильнее верил в загадочную, непознанную, восхитительную Вселенную, в далёкие неизведанные миры и считал, что родился в правильное время, когда можно было мечтать о космосе и полётах к звёздам. «Я был рождён, может, именно для того, чтобы придумать и описать все эти фантастические вещи».


Личное

Львам положено идти по жизни с одной львицей. Чаще всего они так и делают, но иногда их тянет вырваться на волю из её лап и побегать за другими красотками из прайда.

В фантазиях юного Рэя все девушки были золотоволосыми и прекрасными. Кузина Вивиан им соответствовала не в полной мере, зато с удовольствием убегала в лес поцеловаться с непрезентабельным и неловким братцем. 

В шестнадцать Рэю поднадоели поцелуи среди дубов, и он, зажав в потной ладошке доллар и взяв для компании и поднятия боевого духа одного из приятелей, отправился к более доступным женщинам. Было очень страшно, но помним, что пощупать непознанное и отведать неизвестное мальчик был большим охотником. Так что белокурой Маргарет Маклюр, продавщице из книжного магазина, достался уже слегка разочарованный в отношениях полов муж. Маргарет была дочерью владельца нескольких ресторанчиков, знала несколько языков, не терпела критики и считала фантазии Рэя забавными. Рэй предложил ей как-нибудь слетать с ним на Марс, и она согласилась. Денег не было, но Брэдбери говорил, что у них есть большая любовь, а этого более чем достаточно для счастливой семейной жизни. 

Мэгги ходила на работу, содержала счастливую семью и посмеивалась, что мужу больше всего нравится давать волю рукам и сочинять рассказы. Однако такие увлечения со временем принесли плоды: в семье подрастали три дочери, а на полках в кабинете нового дома стояли книги с его рассказами и романами.

«В хорошем браке люди всегда учат друг друга. Вы учите друг друга науке жизни. Ежедневно соприкасаясь, лёжа на одной подушке, вы влияете друг на друга помимо воли. Мэгги всегда была моим учителем и возлюбленной одновременно», – вытирая глаза, говорил Брэдбери в интервью    


Со временем Мэгги приуныла, устав нянчить вместе с тремя детьми ещё и ребячливого мужа и со стороны смотреть на его нежную дружбу с золотоволосыми начинающими писательницами. Она заявила, что большая любовь прошла, но осталась в семье ради детей и прожила с Брэдбери пятьдесят семь лет, «отчалив на Марс» раньше него. А он остался в компании своих преданных «кошек», которые так и ходили за ним по пятам до самого последнего дня, когда он, уже старый и больной, мог только надиктовывать очередной рассказ. 


«Смерть – это форма расплаты с космосом за чудесную роскошь побыть живым. Хоть раз! И вот на смертном одре ты будешь победителем. Ты посмотришь в глаза самому себе. Не окружающим, а себе самому. Про себя я знаю: я делал хорошую работу каждый день моей жизни. Это чертовски здорово» 




Автор: Инна Садовская

фото: AP PHOTO

Похожие публикации

  • Тяжелый рок режиссера
    Тяжелый рок режиссера
    Алексея Балабанова те, кто его знал, считают светлым человеком. Но снимал он чёрные-пречёрные фильмы. Был умником, а косил под дурачка в тельнике. Любил музыку, но когда пытался петь, музыкантов душили слёзы. Как, спрашивается, это уживалось в одном человеке?
  • Трам-пам-пам
    Трам-пам-пам
    Американская мечта исполнилась – и тут же рассыпалась в прах. Дождавшись в президенты Великого Гэтсби в розовом костюме, США задумались: а точно ли того самого парня ждали?
  • Трудно быть Богом
    Трудно быть Богом
    Земфира интересна как феномен, ставший уже странным правилом для русской музыкальной сцены, – она единственная, она идол, божество, кумир. И даже не потому, что она такая классная, а потому, что...