Радио "Стори FM"
Дева: Спаситель Отечества

Дева: Спаситель Отечества

Автор: Инна Садовская

Дева – знак, под которым рождаются самые отважные. В списке значится и Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов, фельдмаршал, первый в русской армии полный георгиевский кавалер, светлейший князь и русский солдат, заслуживший единственный в своём роде титул «спаситель Отечества» за изгнание из России Наполеона

   

Досье

Родился 16 сентября 1745 года. По поводу места рождения существуют две версии: псковское село Фёдоровское и Петербург. Сам фельдмаршал, скромничая, называл себя «простым псковским дворянином». В 1759 году поступил в Артиллерийскую и инженерную дворянскую школу и был произведён в инженер-прапорщики, а потом и в капитаны. Участвовал в походах в Польшу и в сраженьях против турок. В 26 лет «переименован подполковником», участвовал в походах и боях в Крыму, был тяжело ранен под Алуштой, а через несколько лет и под Очаковом. Участвовал во взятии крепостей на Буге, Днестре и Дунае. В 1793 году назначен послом России в Турцию, а через два года принял под командование сухопутные войска, крепости и флот в Финляндии. В 1801 году назначен военным губернатором Петербурга, а через четыре года – главнокомандующим русской армией, действовавшей против Наполеона в Австрии. В 1811 году назначен главнокомандующим русской армией в войне против Турции, а ещё через год получил чин генерал-фельдмаршала и был назначен главнокомандующим вооружёнными силами России в войне против Наполеона. В заграничном походе русской армии 1813–1814 годов простудился, слёг и скончался 28 апреля 1813 года в прусском городе Бунцлау (ныне территория Польши). По распоряжению Александра I тело Кутузова забальзамировали, перевезли на родину и захоронили в Санкт-Петербурге, в Казанском соборе.

 

Карьера

Под знаком Девы рождаются люди крепкие телом, приятные лицом и богатые умом. Родственники свидетельствовали, что Миша начал ходить и говорить в годовалом возрасте и, «отличаясь телесною красотой, являл собой совершенную дородность». Равняться Мише было на кого – батюшка его, Илларион Матвеевич, один из выдающихся военных инженеров, строил каналы, укреплял прибалтийские крепости и возглавлял работы по строительству Арсенала. За труды он получил бриллиантовую табакерку из рук Екатерины II, был ею бесконечно уважаем и заседал в Сенате, где ни одно важное дело не считалось завершённым без мнения «Лариона Матвеича». Такого знаменитого папу подвести было никак нельзя. Мише учёба давалась легко, и он «изрядно знал науку артиллерийскую, инженерную и обучался с крайним прилежанием». За это его оставили при Артиллерийской и инженерной школе «к вспоможению офицерам для обучения прочих» и положили жалованье. Языки, французский с немецким, Миша знал, как родные, и удивлял иноземцев, которые принимали его за земляка. Спустя годы мадам де Сталь заметит, что французский у Кутузова куда лучше, чем у корсиканца Бонапарта. «В разговорах с немцами я – немец, с французами – француз, но сам я – настоящий русак». Позже Кутузов без особого напряга выучил ещё английский, турецкий и польский.

Екатерина приметила способного и расторопного Мишу Кутузова и не уставала повторять, что его надобно беречь. Будет, мол, великим генералом. Глаз у государыни на людей был намётанный. Она потом отправила Кутузова попутешествовать по Европам на казённом иждивении, чтобы усовершенствоваться в военном познании, обстановку изучить и заодно показать, что русские не только щи лаптем хлебают, а вон каких орлов растят.

Как говорил сам Кутузов, войну он стал понимать в двадцать пять лет, после баталии при реке Ларге. Турок и татар там было в пятнадцать раз больше, чем русских войск, но русские вышли победителями, схватившись с янычарами насмерть. И сразу стало понятно, что место Кутузова не при штабе с бумажками, а в самом что ни на есть пекле. В пекло он лез сам, «напрашивался на опасности». Глаз имел зоркий и память отменную, поэтому ходил к туркам, «читал» местность и расположение войск, передавая потом данные до мельчайших подробностей. И солдат «фрунтовым» наукам он обучал быстро и толково, приводя «в наилучшую исправность». Едва примет роту, батальон или полк – глядь, а все солдаты за него в огонь и в воду готовы.

Под знаком Девы рождаются люди, готовые впитывать знания, как губки воду. Екатерина и тут постаралась – указала на Кутузова Суворову. Есть, мол, прапорщик, юный, но хваткий, кто будет вам, полковник, полезен в делах батальных. Суворов к императрицыному протеже присмотрелся, решил, что таких трудолюбивых давно рядом не наблюдалось, и взялся обучать Кутузова своей науке побеждать. Тот уже прошёл школу у полководца Петра Румянцева, который янычаров гонял, как бобиков, но к суворовской науке внимателен был стократ. В дипломатических науках Кутузов тоже преуспел, хотя и обучался им на ходу, самостоятельно. «Дипломатическая кариера сколь ни плутовата, но, ей-богу, не так мудрёна, как военная, ежели её делать как надобно».

И главнокомандующим русской армией он старался делать всё, как надобно, даже когда любимый внук Екатерины, император Александр I, дёргая бровями при виде Кутузова, выказывал явное неудовольствие и старался всякий раз убрать его с глаз долой. Дошёл до того однажды, что отказался обсуждать с Кутузовым движение армии, сказав главнокомандующему «вас это не касается». Что там за причина у неприязни была – кто знает. То ли потому, что Кутузов был воякой старой, суворовской школы, а император предпочитал «парадные войны», маршировать, да в барабаны колотить. То ли потому, что обвинял Кутузова в поражении при Аустерлице. Тогда сам император настаивал на сражении, а главнокомандующий считал, что битвы надо избегать – победой здесь и не пахло. 

И под пули тогда Кутузов пошёл вместе с солдатами, стремясь разделить судьбу своей армии и надеясь принять верное решение по ходу баталии, и ранение в лицо получил, и не бежал с поля боя. Императору уже было не до военных действий – у него прихватило живот и свита в то время, когда солдаты гибли тысячами, рыскала по окрестностям в поисках вина, чтобы размешать лекарство. Но виноват в поражении всё равно оказался Кутузов – не был настойчив, не сумел убедить молодого императора. То губернаторствовать его отправляли, подальше от армии, то вообще в отставку в поместье Горошки, но, когда над страной нависала опасность и дело совсем пахло керосином, вся надежда была на старых екатерининских орлов вроде Кутузова, кто понимал природу войны и умел предвидеть дальнейший ход военных операций.

Когда Наполеон пошёл на Россию и стал теснить русские армии, император, скрепя сердце, возвёл Кутузова в княжеское достоинство с титулом светлости и назначил главнокомандующим всеми русскими армиями и ополчениями. «Приехал Кутузов бить французов!» – тут же сложили поговорку солдаты. В Бородинском сражении главнокомандующий тоже был рядом с ними. Уже старый, грузный, измученный старыми ранами, он всё равно садился в седло, закидывал на левое плечо нагайку и мчался вдоль шеренг. Наполеон потом вспоминал, что «из всех сражений, мною данных, самое ужасное то, которое дал я под Москвой. Французы в нём показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми». Оставляя Москву, Кутузов скрипел зубами и обещал проломить Наполеону голову. Голову не проломил, но задумал и совершил свой знаменитый марш-маневр: в условиях строжайшей секретности незаметно увёл почти стотысячную армию и, обойдя с фланга, получил возможность собрать силы и загнать Наполеона в ловушку. Огромная французская армия была почти полностью разбита при умеренных потерях русских. Народы Европы, по которой Кутузов прошёл, гоня перед собой корсиканца, «как школьника», кричали ему: «Да здравствует великий старик!» – а он писал жене: «Я все скитаюсь, окружён дымом, который называют славой».

 

Характер

Упрямства Девам не занимать, упрутся так, что никаким манером не сдвинуть. И воли, и напора у них тоже с избытком. Как бы недоброжелатели ни пытались сковырнуть Кутузова с военной дороги, как бы родные ни зазывали его в семейный покой и уют, он всем отвечал: «Нет, и точка!» Служить, мол, никогда не перестану, чтобы не дать причины врагам почувствовать своё превосходство.

Врагов и завистников у него было как гусениц на капусте. Так и норовили молодому герою подножку по службе подставить или ещё как стеснить его порывы. Но тот был всегда начеку и к людям относился настороженно, хоть внешне этого никак не проявлял. А всё после одной истории. Служил молодой и весёлый капитан Кутузов у фельдмаршала Румянцева и однажды вздумал в кругу друзей учинить клоунаду, представляя собранию, как ходит и говорит главнокомандующий. «Друзья» Румянцеву тут же доложили, а тот на расправу был скор, и прощай военная карьера, если бы не удаль Кутузова на поле боя. Обошлось переводом в крымскую армию, однако урок Кутузов усвоил крепко. Виду не подавал, но с тех пор стал замкнутым, осторожным и одёргивал молодёжь при случае – негоже офицеру шутовством заниматься. Доверял он немногим и перед военной операцией всегда самолично осматривал все укрепления и батареи.

Сослуживцы вспоминали, что нрава он был резкого и даже грубого, но умел говорить с солдатами и те его любили. И рядом с вышестоящими Кутузов не тушевался – мог не только поддержать беседу, но и очаровать своего визави. Дамы же вообще считали его милым и обходительным. А уж бесстрашен был: и в первой шеренге на штыках дрался, и под картечным и ружейным огнём ходил. А то взлетит, бывало, на горячего коня и давай гарцевать. Екатерина II только ахала: «Запрещаю вам ездить на бешеных лошадях и никогда не прощу, если услышу, что вы не исполняете моего приказания. Вы должны беречь себя».

Девы – везунчики. Судьба хранит их для великих дел. Кутузов столько раз был в самых кровопролитных схватках и получал ранения, каждое из которых могло стать смертельным, что иным хватило бы на несколько жизней. Первый раз пуля попала в левый висок и вышла у правого глаза, во второй раз прошла навылет «от одного виска до другого позади обоих глаз». В третий раз ему разворотило щёку. И ведь надо же – выкарабкивался, и зрение сохранял, и рассудок. А лечение тогда всё и было – пластырь, лёд и канифоль для присыпки ран. Ранения мучили его до последних дней, но он научился жить, стараясь не обращать внимания на боль. «Раны получать не трудно, в службе главное – исполнять своё дело. Какая от того польза Отечеству, если, захотев блеснуть храбростию, вдадимся в бесполезную опасность?» – говорил фельдмаршал, чьи шрамы на лице были красноречивей любых слов.

Дело своё Кутузов исполнял исправно. Во время штурма Измаила он получил известие о смерти маленького сына, но зубы стиснул, духом не пал и сражался весь день, пока не взяли крепость. Суворов тогда опередил события, пораньше сообщив в Петербург о взятии Измаила и назначении Кутузова комендантом. Когда новоиспечённый комендант спросил, не поспешил ли Александр Васильевич с докладом-то, а то, не ровен час, отступать бы не пришлось, тот ответил: «Я знал, что Кутузов будет в Измаиле, а если б не был взят Измаил, Суворов умер бы под стенами Измаила, и Кутузов также».

«Умён и хитёр», – говорил о нём Суворов, солдаты считали его тёртым калачом и доверяли ему безмерно. Завистники называли «льстецом и угодником», а Наполеон – «старым лисом». Говорили, что, узнав об этом, Кутузов усмехнулся и пообещал доказать корсиканцу, что тот не ошибся. И слово своё сдержал.

 

Личное

Если рождённые под знаком Девы находят пару по себе, то в семье царит мир и покой. Кутузов встретился с будущей женой, Екатериной Ильиничной Бибиковой, дочерью генерала, когда той минуло тринадцать лет, а ему двадцать четыре. Через восемь лет он сделал предложение и получил согласие, хотя поклонников вокруг Катеньки увивалось предостаточно. Немало поволновался Кутузов из-за своих шрамов, мол, лицом стал дурён, но Екатерина Ильинична на шрамы особого внимания не обращала, мужа уважала, родила ему шестерых детей – пять дочерей и сына – и, пока была молода, разделяла с «Михайлой Ларивоновичем» походную жизнь.

Кутузов был человеком небедным, имевшим не только родовые вотчины, но и земли с крепостными, полученные за усердную службу. Однако дочерей надо было выдавать замуж с хорошим приданым и за достойных людей, поэтому вознаграждения за службу были нелишними.

К женщинам Кутузов относился очень тепло, имел у них большой успех, и современники в своих воспоминаниях расписывали, как фельдмаршал, разменяв седьмой десяток, любил проводить время с несколькими красотками, которые скрашивали ему тяготы походной жизни. Одну из них он вроде бы увёл у мужа, боярина из Бухареста.

Любил фельдмаршал и вкусно поесть, но с годами, пытаясь бороться с тучностью, ел один раз в сутки. Спать он в спокойные дни старался ложиться в одно и то же время – после одиннадцати и не позже двенадцати. И вставал рано, чтобы успеть «ухватить день». Во время походов он мог не спать сутками, лишь изредка задрёмывая, чтобы набраться сил. В конце жизни он тосковал по покою, по семье и по внучатам, которых толком не видел.

Полвека пробыл Кутузов на военной службе и умер так, как хотел – службы не оставляя. От армии несколько дней скрывали его смерть, отдавая приказы от его имени, и армия шла всё дальше на запад, подчиняясь главнокомандующему. «Знаете ли вы, что такое солдат? Я получил и чины, и ленты, и раны, но лучшей наградой почитаю то, когда обо мне говорят: он настоящий русский солдат».

фото: BRIDGEMAN/FOTODOM  

Merkel.jpg

redmond.gif


blum.png