Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Близнецы: Правдоруб

Близнецы: Правдоруб

Близнецы умеют пригвоздить словом и выбором выражений себя особо не утруждают. Одним из таких рубивших правду-матку был критик и публицист Виссарион Григорьевич Белинский. В XIX веке он вовсю громил фальшь, ниспровергал старые авторитеты и возводил на пьедестал новые имена. И не скрывал, что «литературе расейской» отданы его жизнь и кровь

   

ДОСЬЕ

Родился 11 июня 1811 года в крепости Свеаборг, Великом княжестве Финляндском Российской империи, на территории нынешнего Хельсинки. При рождении получил фамилию Белынский, но то ли в метрическое свидетельство вкралась ошибка, то ли сам Виссарион Григорьевич позже смягчил звук – доподлинно неизвестно. В 9 лет поступил в уездное училище города Чембара, позже учился в пензенской гимназии, которую не закончил. В 17 лет поступил в Московский университет на словесное отделение философского факультета. Был исключён в 1832 году. Работал в литературных журналах Москвы и Санкт-Петербурга, куда помещал переводы, статьи о театре, литературные портреты писателей и хлёсткий разбор их произведений. Умер от чахотки 26 мая 1848 года.

    


Карьера

В подавляющем большинстве Близнецы воспитывают и образовывают себя сами. Главное – им не мешать. Виссариона, Висяшу, как звали его в семье, домашние заставали с книжкой в обнимку и в доме, и в огороде на грядках с горохом. Любознательный мальчик читал вытащенного из отцовских шкафов Вольтера, записывал в тетрадь стихи Карамзина и Державина, был влюблён в театр и пробовал писать собственные пьесы, повести и баллады. Пока, наконец, на свет не появилась трагедия «Дмитрий Калинин». В ней уже двадцатидвухлетний автор клеймил крепостничество и угнетателей и прямо спрашивал у Бога – доколе?

Оставшись после исключения из университета без средств к существованию и не найдя, кому репетиторствовать, Белинский взялся переводить французский роман, но и тут оказался в пролёте – с переводом его опередили. Денег не было вообще, надежд – тоже. Жизнь потянулась чёрной полосой. Родным, которые сами едва сводили концы с концами, он признался в исключении спустя почти год и вёл нищенское существование, пока не напечатали его небольшую заметку и не пригласили на работу в журналы.

То было урожайное на писательские имена время. И именно тогда должен был найтись тот, кто отделит зёрна от плевел, правдиво высветит таланты, укажет на слабые стороны и сметёт бездарность на обочину литературы. В «Телескопе» и «Молве» Белинский разгулялся, излагая собственный критический взгляд на русскую литературу, которой, по его мнению, ещё далековато было до истинно народной. «Надо сперва, чтобы у нас образовалось общество, в котором бы выразилась физиономия могучего русского народа; надобно, чтобы у нас было просвещение, созданное нашими трудами, взращённое на родной почве. 

Придёт время, просвещение разольётся в России широким потоком, умственная физиономия народа выяснится, и тогда наши художники и писатели будут на все свои произведения налагать печать русского духа», – горячился молодой критик. С ним многие не соглашались и, кипя негодованием, отстаивали свои пристрастия, но он был пылок, убедителен, с таким азартом срывал мишуру и требовал от литературы только правды, и ничего, кроме правды, что о нём заговорили все пишущие и читающие.

Его статьями проникся тогда ещё юный Тургенев и заинтересовался Пушкин, высылая Белинскому номера своего «Современника». А когда Белинский опять оказался не у дел, Пушкин даже собрался предложить ему работу, но так и не успел.  Выстрел Дантеса не дал им поработать вместе. 

Спустя годы после смерти поэта Белинский, который был навсегда им очарован, написал Гоголю: «Я не заношусь слишком высоко, но, признаюсь, и не думаю о себе слишком мало; я слышал похвалы себе от умных людей и, что ещё лестнее, имел счастье приобрести себе ожесточённых врагов; и всё‑таки больше всего этого меня радует доселе и всегда будет радовать, как лучшее мое достояние, несколько приветливых слов, сказанных обо мне Пушкиным и, к счастию, дошедших до меня из верных источников, и я чувствую, что это не мелкое самолюбие с моей стороны, а то, что я понимаю, что такое человек, как Пушкин, и что такое одобрение со стороны такого человека, как Пушкин».

А до Петербурга Белинский всё-таки доехал. Уже по приглашению издателя «Отечественных записок». В журнале он взял на себя библиографический и критический отделы. Издатель Краевский человеком был неплохим, но, по меткому выражению критика, всегда был готов высосать из человека кровь и душу, а потом бросить его за окно, как выжатый лимон. 

Срочная журнальная работа выкачивала из Белинского последние силы, когда появилась мысль создать альманах, куда готовы были писать Панаев, Герцен, Тургенев, Некрасов, Достоевский, Гончаров и Григорович. Он писал статьи, собирался работать и работать, ему было что сказать людям, но здоровье уже не давало дышать полной грудью.

 

Характер

Едва открыв глаза, Близнецы начинают бороться с несправедливостью. Виссарион бледнел и хмурился, когда один из преподавателей уездного училища брался за розги просто так, в профилактических целях. Хоть самому Висяше ни разу не пришлось попасть под горячую руку, но молчать он не собирался, поднял на ноги училищное начальство и добился, чтобы розги применялись лишь в исключительных случаях. 

Сострадательностью Виссарион пошёл в отца. Тот, уездный штабс-лекарь, чем мог, помогал бедным пациентам, даря лекарства и подкидывая денег. Хотя иногда нервы и у Белинского-старшего сдавали. Особенно в подпитии. Был случай, когда он дал непокорному Висяше пощёчину. После неё мальчик много думал. В итоге отношение к отцу стало прохладным, но связи с семьёй юный Белинский не утратил и письма домой, будучи в отсутствии, писал регулярно.

Кроме сострадательности к малоимущим папа одарил сына резкостью суждений, прямодушием и нежеланием пресмыкаться перед вышестоящими. С папиным багажом бастовать, восставать и добиваться справедливости Виссарион продолжил и в университете, несмотря на то что его, сидевшего на казённом довольствии, в любой момент могли выкинуть за дверь. 

Вот, например, однажды во время эпидемии холеры студентам запретили покидать общежитие, а когда один из них срочно отлучился, то угодил за нарушение в карцер. Белинский был тут как тут и срочно собрал протестующих. Наказанного выпустили, а Белинского, «неистового Виссариона», как прозвали его товарищи, взяли на заметку. Потом в университетском литературном кружке подоспело чтение той самой вольнодумной трагедии, от которой цензурный комитет из университетской профессуры вообще ахнул и предложил донельзя прыткому студенту покинуть учебное заведение. 

Вольнодумец не внял, но потом разболелся и был отчислен с оскорбительными формулировками: за «бессилие для продолжения наук» и «ограниченные способности». Гордому, но совершенно нищему Белинскому перепугавшееся университетское начальство даже не посчитало нужным оставить казённую одежду. 


«Я нигде и никогда не пропаду, несмотря на все гонения жестокой судьбы: чистая совесть, уверенность в незаслуженности несчастий, несколько ума, порядочный запас опытности, а более всего некоторая твёрдость в характере не дадут мне погибнуть, – бодрясь, писал он родителям. – Не только не жалуюсь на свои несчастия, но ещё радуюсь им: собственным опытом узнал я, что школа несчастия есть самая лучшая школа» 


После этого урока Белинский, который и так-то чересчур внимательно присматривался к людям, прежде чем сойтись с ними ближе, вообще стал пропускать через личный шлагбаум единицы. Современники называли его «одной из высших философских организаций» и признавались, что при «неистовом Виссарионе» все подтягивались и даже, бывало, побаивались его, неказистого, покашливающего, бледного и худого.

А побаиваться было чего. Ещё с гимназии Белинский славился остроумием и мог так «отхлестать» противника словами, сложенными в стихи или меткую фразу, что хохотала вся гимназия. И дистанцию он умел устанавливать сразу. Такую, что никто не смел переступить черту и подойти ближе. Как-то писатель Иван Панаев прибыл к Белинскому с приглашением на работу в петербургский журнал. 

Писатель, одетый по последней столичной моде, лихо подлетел на шикарном экипаже к вросшему в землю домику, желая произвести впечатление на уже тогда известного критика. Критик от такой помпезности в благоговейный обморок не упал, глядел исподлобья, разговаривать по душам отказался и быстро выпроводил франтоватого писателя. Панаев почувствовал себя глупо, скис и потом корил себя и сокрушался в своих воспоминаниях. Впрочем, вскоре они нашли общий язык и долго были дружны.

Близнецы – люди застенчивые. Как бы они ни хорохорились, как бы ни ерепенились, а скопление людей для них – испытание. Был случай, когда критика пригласил в гости князь Одоевский. Белинского князь любил, восхищался его талантом и жаждал видеть у себя в доме. Критик упирался руками и ногами и честно предупреждал, что от неловкости обязательно что-нибудь учудит. И как в воду глядел. 

Присев в уголке, он так увлёкся разговором, что нечаянно перевернул столик, уставленный бутылками с вином. Вином оказались залиты брюки Жуковского, а сам критик в довершение всего ещё и свалился на пол. Именитое общество бросилось поднимать и утешать сконфуженного Белинского, который повторял, что всё вышло именно так, как он и предполагал. Но если дело касалось споров, затрагивающих его убеждения, то тогда от застенчивости не оставалось и следа: плечи расправлялись, глаза загорались, и оппонент был изорван в клочья мощными аргументами. 

«Я рождён, чтобы называть вещи их настоящими именами; я в мире боец», – рубил правду Белинский, у которого после самых ожесточённых споров шла горлом кровь.

К чужой точке зрения Близнецы относятся весьма придирчиво и не спешат соглашаться с ней ни из вежливости, ни тем более в случае, если давят авторитетом. «Надо подумать», – говорил Белинский самым настойчивым и составлял своё мнение о предмете спора. Собственным мнением он поступаться не собирался. Как-то раз ему, живущему в гнилых трущобах и сидевшему на хлебе и воде, предложили работу домашнего секретаря у некоего толстосума. 

Пока дело не коснулось личных убеждений, которые требовалось подстричь под вкус работодателя, Белинский нарадоваться не мог хорошей кухне и светлой комнате. А потом ушёл, оставив хозяину записку с извинением. «Лучше молчать и нуждаться, но даже и сгинуть со свету, нежели говорить не то, что думаешь, и спекулировать на свои убеждения», – говорил он и тогда, когда отказывался от работы у издателей, чья позиция по тому или иному вопросу его не устраивала. Он дорожил мнением своих друзей и «людей развитых», все прочие были ему неинтересны. Он был готов умирать с голоду, но не продавать себя и не унижаться перед кем бы то ни было.

Представителей знака Близнецов не сдвинуть, если они уверены в своей правоте. Но и они иногда способны переступить через себя и искренне восхититься талантами тех, с кем им бывает не по пути. Белинский был в восторге от лермонтовской «Песни о купце Калашникове», хотя с автором поначалу был в распрях и предпочитал сохранять дистанцию. Он считал Лермонтова желчным и едким после одного случая, когда Михаил Юрьевич язвительно высказался о провинциальном обществе. Впрочем, отношения со временем наладились, Белинский каялся, что был излишне суров к приятелю и, когда Лермонтов погиб на дуэли, тяжело переживал потерю.

В письме к Гоголю, встречи с которым Белинский называл «отдыхом и отрадой», он тоже не изменил себе, горячо потребовал от власти полного освобождения крестьян, соблюдения законности в стране и так рубанул самодержавие, что цензура схватилась за голову, а смелого критика от заключения в крепость спасла только смерть от чахотки.

 

Личное

Близнецы – люди семейные и в семье ищут спасения от одиночества. Первой любовью Белинского стала Александра Бакунина, сестра анархиста Михаила Бакунина. Любовь оказалась неразделённой, но молодой критик духом не упал и восторженно описал свои чувства. Однако к женщинам с тех пор относился с опаской, вблизи робел и считал, что холостая жизнь для него то, что надо. 

Пока на его жизненном пути во второй раз не встретилась Мария Васильевна Орлова, классная дама Екатерининского женского института. В первый раз дама прошла по краешку судьбы Белинского, а потом скромно сидела одна-одинёшенька в тени его первой любви, но потом переписка с Марией Васильевной увлекла критика. Да так, что вспыхнуло нежное чувство. Объяснение с дамой прошло успешно, сроки свадьбы были обозначены, и неистовый Виссарион, засучив рукава, стал работать над статьями ещё неистовей. 

Жила семья в крайней бедности, но молодая оказалась нетребовательна, крупных скандалов не устраивала, хотя колючки показывала. «Странные мы с тобою, братец ты мой, люди: живём вместе – не уживаемся, а врозь – скучаем. Поэтому я думаю, что для поддержания супружеского благосостояния необходимы частые разлуки», – шутил Белинский в письмах к жене. 

Мария Васильевна родила Белинскому дочь Ольгу и сына Владимира. Но сын прожил всего несколько месяцев, и его смерть совсем подкосила слабого здоровьем Белинского. Спустя год русский критик Виссарион Григорьевич Белинский умер и был похоронен на средства друзей в Петербурге на Волковом кладбище.

фото: ТАСС