Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Близнецы: Любознательный маркиз

Близнецы: Любознательный маркиз

Двойственность натуры – визитная карточка представителей знака Близнецов. Одним из таких «раздвоившихся» был Донасьен Альфонс Франсуа, граф де Сад, известный как маркиз де Сад, аристократ, философ и один из наиболее эрудированных романистов того времени, «гнусное создание» и «исключительный изверг»

Досье


Плод любви графа и фрейлины принцессы родился 2 июня 1740 года в замке принца Конде в Париже. В 10 лет был отдан на обучение в Иезуитский корпус, потом в кавалерийское училище, сражался в боях во время Семилетней войны, уходил в отставку, потом опять возвращался на службу и в 31 год получил звание полковника кавалерии. 

Неоднократно привлекался к суду, приговаривался к смертной казни, бежал, выводов не сделал и был заключён на 13 лет в Венсенский замок, где стал работать над повестями и романами. В 42 года был переведён в Бастилию, освобождён революционерами в 1790 году и назначен комиссаром государственного Совета по здравоохранению. До своей смерти в 1814 году успел увидеть опубликованными некоторые из своих произведений, опять попасть в тюрьму и сбежать из камеры смертников, поработать в театре и попасть в список изгнанников. Умер в 74 года, прожив долгую и бурную жизнь



Карьера

Близнецы легко обучаемы и схватывают знания на лету, как стрижи мошек. Когда десятилетнего де Сада родители отправили в престижный коллеж Людовика Великого, тот, несмотря на положенные ему по статусу преференции вроде личных апартаментов, быстро втянулся в жёсткий распорядок и стал много читать, чем радовал своего наставника-аббата. 

В свободное от занятий историей, математикой и античной литературой время юный маркиз участвовал в постановке спектаклей и был твёрдо уверен, что в скором будущем сможет написать пьесу не хуже великих драматургов. Пока же целью была избрана военная карьера. Родители раскошелились на круглую сумму, и маркиз был принят в военную академию. Хрупкий, невысокий красавчик в синем мундире с ярко-красными нашивками так яростно орудовал шпагой и пришпоривал лошадь, так неудержимо рвался в бой, что старшие офицеры вынесли вердикт: «Совершенно сдвинутый, но храбрый». 

Этот храбрец героически сражался в бою, бросался на помощь своим солдатам, гонялся за славой и девушками, давал повод даже видавшим виды  офицерам шептаться о его разнузданном поведении, вёл записи для своих будущих книг и заодно учил немецкий язык, уверяя, что, только заведя любовницу-иностранку, можно в совершенстве освоить чужую речь.

Для того чтобы Близнецы показали себя во всей красе и блеснули талантами, им необходимо побольше свободного времени и определённый уклад жизни. Маркиз смог начать работать над книгами только тогда, когда власти наконец-то упрятали его в тюрьму за несколько особо изощрённых преступлений на сексуальной почве и кровавые оргии. 

До этого ему, как он уверял, постоянно мешали кипучая светская жизнь, неутолимая похоть и обилие дам, с готовностью задиравших юбки. В тюрьме активный маркиз начал графоманить без удержу, выплёскивая на бумагу не только приключения в своём особняке в Аркюэле, но и буйную фантазию и исписывая рулоны, склеенные из узких полос бумаги. 

Власти постарались, чтобы произведения опального маркиза, щедро пересыпанные сценами сексуального насилия и прочими разнузданностями, долго не попадали к читателям, поясняя, что «там нет ничего, кроме кровавых трупов, детей, которых вырывают из материнских рук, молодых женщин, которым в конце оргии перерезают горло». Однако слава о распутнике, заточённом в темнице, ползла по Франции, и не успел маркиз выбраться на свободу, как о его книгах заговорили. 

Хоть романы маркиза трудно было прочесть даже ко всему привыкшим французам, но его пьесы оказались вполне приличными и были приняты театрами. Одну из рукописей книги «120 дней Содома, или Школа разврата», признанной потом самой мерзкой книгой того времени,  маркиз спрятал от посторонних глаз в каменной кладке Бастилии, и она долго блуждала по стране, пока не была предъявлена содрогнувшемуся в очередной раз миру. В общем, чем больше книги де Сада запрещали и прятали, тем больше о них говорили и за ними охотились.

Самолюбивый маркиз, смертельно обидевшись на монархию за подписанные указы об аресте и на церковь, которая вместо того, чтобы понять и простить, считала его охальником и развратником, поддержал революцию и призвал французов под корень вырубить королевскую верхушку вместе с поповскими гнёздами. И попутно пояснил, что пишет свои романы не для того, чтобы подтолкнуть читателя к совершению преступлений, а только лишь с целью наставить его на путь добродетели, показав изнанку и греховность жизни. 

Кроме того, маркиз, мечтая об идеальном обществе, предлагал упразднить смертную казнь за убийство, отменить наказания за кражи, с детства приучать женщин к проституции, да и вместо того, чтобы кочевряжиться в постели с мужчиной, просто исполнять все его желания, пусть даже они стоят ей жизни. Брак, само собой, отменить, детей передавать на воспитание государству, разрешить инцест, не говоря уж о содомии и прочих радостях. В общем, оглядываться почаще на мать природу, она, видишь ли, мудро устроена и существует без всяких там связывающих по рукам и ногам морали и условностей.

В последние годы маркиз зарабатывал на жизнь только своими пьесами, был в очередной раз отправлен в лечебницу для душевнобольных, где бурный темперамент не дал ему закиснуть на койке, погнал ставить спектакли и опять усаживал за письменный стол. Шарль Сент-Бёв, литературовед, писал о нём так: «Маркиз де Сад, оригинал-сладострастник, в погоне за идеалом вечного духа беспощадно терзал бренную плоть». Лучше и не скажешь.


Характер

Среди Близнецов днём с огнём не отыщешь тех, кто страдает от заниженной самооценки, но есть и такие, кто твёрдо уверен в собственной исключительности. «Лишь только во мне сформировалась способность во что-то верить, я пришёл к заключению, что Природа и Судьба, объединившись, ниспослали на меня свои благодеяния. И я тем сильнее веровал в это, чем настойчивее окружавшие меня люди внушали мне эту мысль», − писал де Сад. 

Рос исключительный мальчик благородных кровей во дворце рядом с принцем Луи Жозефом, тем, что из Бурбонов. Принц был в два раза старше юного маркиза и то и дело задирал нос. До тех пор, пока де Сад не отлупил его с такой свирепостью, что взрослые за голову схватились и сплавили четырёхлетнего агрессора от греха подальше.

Близнецы легко выходят из себя, и загнать их обратно не представляется возможным. Свирепость маркиза, приносящая ему славу в кавалеристских атаках, цвела пышным цветом и в мирное время, когда он взял моду заманивать местных девчонок то на сеновал, а то и в свой особнячок, устроенный по моде того времени, мило названный «Аббатство» и пользующийся дурной славой. 

От дам требовались лишь молодость, красота и покладистый характер. А уж розги, плётки с узлами и хирургические инструменты маркиз предоставлял сам. Девицы визжали, сбегали из опасного домика в слезах, ссадинах и ранах, рассказывали о маркизе вещи одна омерзительней другой, но тот уверял, что распутные девки вместе с респектабельными дамами сами лезут во все окна и двери к нему, исключительно умелому и обаятельному любовнику. Тем более что вознаграждение эти изнеженные самки получали отличное. Да и раны он им мазями смазывал. Было б из-за чего рыдать, считал маркиз. 

Но скандал возникал за скандалом. Особенно громкий разгорелся после того, как хозяин особнячка угостил нескольких девиц конфетами со шпанской мушкой. Для поднятия настроения и прилива желания, так сказать. Бонбоньерка была у него элегантная, хрустальная, в золоте. И конфетки сладкие, анисовая карамель. И уговаривать он умел как никто другой. 


«Этот эротоман, вне своих плотских слабостей, был человеком с большим вкусом, недюжинным умом, элегантным и общительным», − писали биографы» 


Но, поскольку провизор из такого исключительного маркиза получился аховый и с дозой он явно переборщил, пара девиц приказали долго жить, а оклемавшиеся обратились к властям. Родственники пострадавших девиц тоже радости не проявили, и маркиз получил по полной программе. 

«Если в провинции кто-то выпорет кошку, то непременно скажут, что это сделал господин де Сад», − писал другу удручённый и не понятый никем маркиз. Окружающие были в ужасе. «Везде, где появляется этот человек, вы чувствуете запах серы», − писала о нём мадам де Сталь.

Близнецы из тех, кто в своём глазу соринки не замечает. Ладно если бы тихо, втайне. Сидели бы себе и наблюдали за чужими брёвнами. Так ведь нет, будут вопить во всеуслышание. Де Сад тоже недолюбливал итальянцев за их сексуальную свободу, на каждом углу поносил актёров, ежели они были слишком откровенны на сцене, терпеть не мог трансвеститов и тут же утверждал, что «уважает любые вкусы и любые фантазии, какими бы абсурдными они ни казались». Голова шла кругом от такого противоречивого маркиза.

И выступать на публике он любил. Темпераментный был и зажигал всех, если вдруг ловил кураж. Однажды, сидя в камере и чуя свежий ветер революции, вообще схватил воронку для освобождения кишечника, залез на окно и давай орать в неё во всё горло, призывая своих легковозбудимых соотечественников открыть двери темницы. 

Хоть охрана и усмирила его парой пинков, но семена уже упали на благодатную почву. «Из своего окна я всколыхнул дух людей, собрал их в одну толпу. Я настоятельно призвал уничтожить этот оплот ужасов. Всё это правда», − скромно записал он после того, как толпа ворвалась в Бастилию и освободила узников, а заодно и маркиза вместе с его воронкой.

 

Личное

Представителей противоположного пола Близнецы любят, но в глубине души ни во что их не ставят. «Не одно сердце противника пронзил он остриём своей шпаги; но ещё более сокрушал женские сердца», − писали биографы исключительного маркиза. 

Женщин в жизни маркиза было столько, что со счёту сбивался и он сам. Впрочем, вполне вероятно, что одни  из романов были им придуманы, другие приукрашены. Досконально известно, что дамы в те поры особо не кобенились и падали под натиском таких орлов, как маркиз, живее стреноженных лошадей. Маркизова родня, держа ушки на макушке после его первого приступа ярости и слыша о подвигах де Сада как на поле брани, так и в доброй сотне альковах, едва тому исполнилось двадцать три, надумала женить этого удальца.  

Девушка была присмотрена с приличным приданым, не красавица, но милая, из хорошо знакомой семьи. Правда, маркиз уже успел закрутить шуры-муры с её младшей сестрой, но против воли семьи не пошёл, да и наличие состояния поспособствовало, так что Рене-Пелажи де Монтрель стала маркизой де Сад. Кроме состояния новобрачная подарила мужу своё сердце. Маркиз дар принял благосклонно, но запихнул далеко на полку и оставил пылиться. Не простив жене, что вступил в брак по принуждению, он, как ни в чём не бывало, опять пустился во все тяжкие.

Потом из тюрьмы он слал жене горячие послания, уверял её в своей любви, клялся и божился, пока всё семейство не стало хлопотать о его освобождении. Тёща, надо сказать, маркиза терпеть не могла, но госпожа де Сад ждала мужа верно и с любовью. За это он вознаграждал её детьми и редкими встречами. Маркиза страдала, периодически удаляясь в монастырь кармелиток, но продолжала поддерживать мужа в изгнании и дважды в месяц посещая его в тюрьмах, пока однажды её терпение не лопнуло и решением суда в 1790 году, в пятидесятилетний юбилей маркиза, не было установлено «разделение стола и ложа» между ними.

Маркиз, не изменяя своим привычкам, прожил ещё четверть века, а потом скончался от непродолжительной болезни, оставив завещание, где остался верен себе и в очередной раз взорвал мозг окружающим. Он запретил вскрывать своё тело, желал, чтобы всё обошлось без помпезности, а сам он был похоронен в лесу, могила засеяна желудями и следы её совершенно исчезли под дубовой порослью. 

«Я льщу себя надеждой также, что и имя моё изгладится из памяти людей».


Автор: Инна Садовская

фото: RDA/VOSTOCK PHOTO