Радио "Стори FM"
Поймать пересмешника

Поймать пересмешника

Юрий Дудь взорвал Интернет. Спортивный журналист, он, открыв собственный канал на YouTube, переформатировался в интервьюера знаменитостей. И стал знаменитостью сам, поскольку его интервью в Сети смотрят миллионы людей, аудитория побольше, чем у иных телевизионых ток-шоу. Как так произошло? Почему? Объяснение ищем вместе с заслуженным интервьюером всех времён и народов Андреем Максимовым, ведущим программ «Ночной полёт», «Наблюдатель», «Дежурный по стране».

Вот название программы «вДудь». Вот бесконечное повторение в заставке всё того же: вдудь, вдудь, вдудь! Да мы уже поняли, на что нам намекает, нет, не намекает, а во всё горло кричит автор, а он никак не успокоится. Вдудь, вдудь! – то есть транслирует зрителем нехитрое послание, что он всех, скажем так... сделает. Зачем он так с нами? Для завоевания миллионной аудитории без этого никак?

– Взрослым, умудрённым опытом людям заставка кажется пошлой. Мне так не кажется. На мой вкус (возможно, плохой), это замечательная заставка. В ней есть самое главное качество хорошей заставки – она не забывается. Кроме того, она обыгрывает фамилию ведущего. Вдумываться в слово, которое обыгрывается в заставке, по-моему, нелепое занятие.

А сам-то Дудь тебе нравится? Ну, как типаж? Мужской типаж? У меня знакомые разделились на два лагеря, одни плюются, мол, на смену выразительным, содержательным лицам прошлого пришли невзрачные, «никакие» с улицы, без какого-либо обаяния, другие – наоборот, с пеной у рта доказывают, что Дудь по своему обаятелен, как такой типичный голливудский Плохиш.

– Когда меня просят оценить мужчину – его типаж, например, – я всегда испытываю понятную неловкость. Типаж как типаж. Ну да, парень с улицы. Ничего положительного или отрицательного в его лице я не вижу.

Ну вот постарайся всё же объяснить, в чём его секрет?

– Я не исследователь. И не изучал его творчество. Но первое, что бросается в глаза, когда смотришь его программу, – это профессионализм интервьюера. Я много лет преподаю ремесло интервью и могу сказать, что Дудя легко можно показывать студентам в качестве образцового примера. 

Во-первых, он слышит собеседника. Во-вторых, если его гость говорит нечто непонятное, он всегда доводит это до понимания. Но тут есть ещё вот какой момент: я, например, всю жизнь делаю свои интервью для тех, кого МАЛО. «Ночной полёт», «Наблюдатель», беседы со Жванецким – всё это программы для ограниченного числа зрителей. И в этом – моя позиция. А Юрий Дудь делает интервью для тех, кого МНОГО. Он спрашивает у своих гостей всё то, что хотела бы спросить его самая широкая аудитория. Например, он легко задаёт вопросы про деньги и получает на них ответы. Но это пять минут из часового интервью. У меня недавно была беседа с Максимом Авериным в Доме музыки, в Интернете её посмотрели несколько тысяч человек. Я тоже говорил с ним о деньгах, спрашивал, сколько он зарабатывает, но меня всё равно не будут смотреть миллионы. А феномен Дудя прежде всего в том, что он понял, что интересно его аудитории, и не стесняется об этом говорить.

Вообще, есть одна вещь в интервью, которую абсолютно необходимо понимать телезрителю: совершенно неважно, кто это интервью берёт, потому что у каждого ведущего есть так называемое «ухо» (связь с редакторской группой за кадром. – Прим. автора), и ведущий просто озвучивает мнение редактора, которое тот ему в это «ухо» нашёптывает. Когда в программе «Пусть говорят» на Первом канале поменялся ведущий, ничего не изменилось. А вот Дудь работает без «уха». Я тоже принципиально работаю без оного, и когда я прихожу в очередную новую программу, это вызывает праведный гнев редакторов: как это – неподчинение?! Так вот, Дудь работает сам, причём делает так, как считает нужным, и это принципиальный момент. Он абсолютно поглощён беседой, а это то, чего многим ведущим не хватает.

А возможно ли такое на телевидении в принципе? Ведь в отличие от ТВ Интернет даёт безграничные возможности в плане «самодеятельности» и самовыражения. И поэтому к Дудю идут даже те, которые не ходят никуда?

– Нет такой проблемы. Конечно, существуют несколько популярных личностей, которые вообще отказываются от интервью – где бы то ни было и с кем бы то ни было. Например, Марина Неёлова. А все звёзды, которых интервьюировал Дудь, приходили и ко мне в «Наблюдатель» и «Ночной полёт», да и в массу других программ. И как только стало известно, что аудитория Дудя – миллионы человек, к нему один за другим потянулись знаменитости. Знаешь, люди на самом деле любят ходить пиариться.

Рискну поспорить. Дудь был малоизвестным телеведущим спортивного канала. В один прекрасный день ему в голову пришло сделать собственный канал на YouTub, и первый же его эфир с рэп-исполнителем Бастой посмотрели десять миллионов человек. Он что, волшебник?!

– Давай спросим меня напрямую: за Дудeм, что, кто-то стоит? Это не имеет значения. Помогли ему или нет – неважно. Что бы ты ни делал, показатель только один: смотрят тебя люди или не смотрят. Если интересно – будут смотреть, если нет – никакой пиар и никакие таинственные личности за спиной не помогут. Привели Дудю этих людей или не привели, платит им кто-то за приход в программу или не платит – ровным счётом никакого значения не имеет. Можно долго ломать копья на условную тему «а вдруг это человек Эрнста?», но, в сущности, важно только то, что, оставаясь наедине со своим гостем, Дудь интересен публике. 

Знаешь, как я узнал про Дудя? Мой 19-летний сын сказал мне: «Пап, вот есть такой человек, погугли его беседу с Жириновским – это потрясающе!» Я, правда, ничего этого делать не стал, но потом сын сказал мне, что в гостях у Дудя был Роднянский. Я посмотрел этот выпуск и понял, что это совершенно замечательная программа.

А ты сам пригласил бы его к себе побеседовать?

– Почему бы и нет. В рамках моей программы «Наблюдатель», куда обычно приглашаются три человека, такой вариант вполне возможен. Скажем: Познер, Златопольская и Дудь. Возвращаясь к твоему основному вопросу, в чём собственно феномен Дудя, я хотел бы заметить, что в стране, где в течение нескольких месяцев ежедневно обсуждается, при каких обстоятельствах от известного артиста ушла жена, и все это терпеливо слушают, – просто должен быть Дудь!.. Вот я смотрю на Дудя, и мне любопытно, как у него всё происходит: какой у него оператор, как он снимает, в каких интерьерах, почему именно это ему пришло в голову, как он сам воспринимает свой успех. Меня совершенно не раздражает, что он ругается матом, что у него наколки, что он одевается и выглядит не совсем так, как я привык, что он подглядывает в телефон во время интервью.

Как ты думаешь, если бы программа «вДудь» в таком формате (за исключением мата) сегодня попала бы на один из федеральных телеканалов, она бы прижилась?

– Да, несмотря на то, что за формат «две говорящие головы» на ТВ бесконечно ругают. Но пример Дудя и его десятки миллионов просмотров доказывают, что это может быть очень популярным жанром. Говорящие головы – это вообще самое интересное, что может быть на телевидении. Вопрос в том, как они говорят. Мне кажется, постепенно уходит эпоха ток-шоу, когда редактор, сидящий в ухе у ведущего, обсуждает с аудиторией в студии какой-нибудь ужас. Возможно, мои надежды в чём-то нелепы, но я рассчитываю, что будущее – как раз за такими программами, как у Дудя. Должен сказать, я очень хорошо понимаю Дудя: это счастье, когда ты можешь поговорить с человеком, с которым просто так по жизни ты бы, возможно, никогда не пересёкся. И кстати, в отличие от многих пресыщенных телеперсон, у которых на лице написано, что им подобное общение уже давно осточертело, по Дудю сразу понятно, что ему это чрезвычайно интересно.

Хочу тебя спросить о вседозволенности в эфире: даже если у тебя абсолютно складывается разговор с гостем, есть всё-таки некий предел, за который не стоит переступать? Я это к тому, что у нашего героя его, похоже, нет.

– Я считаю, что предел должен быть. Дудь считает, что нет. Для меня эта грань определяется просто, и именно этому я всегда учил своих студентов: нельзя задавать в интервью вопрос, на который твой собеседник имеет право ответить «не ваше дело». Например, не стоит спрашивать «есть ли у вас любовница» или «сколько вы зарабатываете», но Дудь эти табу уничтожает и – что парадоксально – получает ответы на запретные вопросы. Значит, люди, приходящие к нему, готовы говорить на такие темы. Вообще он мне очень напоминает Урмаса Отта – помнишь, был такой замечательный ведущий на заре нашего телевидения? Он, по сути, делал то же самое, что Дудь, и знаменитости шли к нему с удовольствием.

Но Урмас делал это мягче, интеллигентнее, согласись. С особой, присущей ему иронией и самоиронией.

– Урмас Отт был прежде всего очень живой. И он тоже был человеком без «уха». Сейчас, когда всё ТВ заполонено ведущими, работающими в кадре под режиссёрско-редакторскую диктовку, Дудь на их фоне смотрится очень выгодно. Так что Дудь – это Урмас Отт XXI века.

Ксения Собчак, которая была первой и последней женщиной, приглашённой к Дудю, обвинила его в сексизме. Как ты считаешь, он специально общается только с М, минуя Ж?

– Не хочу никого обидеть, но после Хакамады, по-моему, у нас не было ни одной состоявшейся публичной личности-женщины, на которую хотели бы равняться другие дамы. Хотя бы в плане имиджа и одежды. А по поводу Дудя и Собчак - для меня это был единственный не вполне понятный выбор гостя. Собчак – никто. У неё одна цель: чтобы про неё говорили, и она использует для этого все возможные и невозможные способы. Говорить с ней серьёзно о политике, о выборах – это очень странно, на мой взгляд. Мы же прекрасно понимаем, что происходит: вся страна знает, что Ксения Собчак была в Кремле, а спустя два дня объявила, что баллотируется в президенты. 

У меня лично не вызывает никаких вопросов то, что она помогает переизбраться Путину, а вот то, что к её персоне можно относиться серьёзно – один большой вопрос. Поэтому для меня приглашение её к Дудю было своеобразной проверкой: на всё ли ему наплевать? Ответ: да, ему на всё наплевать, кроме интереса зрителей. Имеет право.

А разве это правильная позиция?

– Не знаю… Во-первых, я – человек совсем другого поколения, а во-вторых, не моё дело, что дальше будет с Дудем. Лично у меня как интервьюера есть одно ограничение, которому меня когда-то научил Сергей Бунтман с «Эха Москвы»: никогда не звать в эфир людей, которым ты не можешь пожать руку. Уверен, что у Дудя такой позиции нет. Я никогда не беседовал с Жириновским, например, – просто потому, что я не понимаю, на что у человека ушла жизнь. А Дудь беседовал.

А ты воспринял хотя бы один его эфир как подсказку, что можно было бы взять интервью именно у этого человека?

– Я давно живу и сделал больше семи тысяч интервью. Поэтому сказать, что я чему-то учусь у Дудя – прости – не могу. Хотя для меня определённым уроком после просмотра его программ стало то, что, оказывается, можно беседовать совершенно без каких-либо моральных ограничений: позволительно залезать гостю в трусы, в бумажник, куда угодно, и ты даже не получишь за это в морду. При всём при том я совсем не хотел бы этого делать. 

Но справедливости ради должен заметить, что «залезает» он туда по-доброму, без напора и агрессии. Сплошь и рядом мы видим, как во время интервью «звезду» прижимают к стенке словами, вроде «вот до Великой Французской революции вы говорили, что любите голубое небо, а теперь говорите, что чёрное», и бедный человек в ужасе шарахается, не зная, как оправдаться. Дудь так не делает никогда, но при этом всегда добивается ответа на любой свой вопрос, и при этом никогда нет ощущения пошлости и мерзости.

А как ты считаешь, интервьюер в беседе должен вообще высказывать своё мнение?

– Вот спасибо тебе за вопрос. Я своим студентам всегда говорю о том, что вопрос не должен содержать в себе ответ. Дудь никогда не высказывает своего мнения – он делает ровно то, что должен делать хороший интервьюер, а именно – профессионально вытаскивает из человека то, что в том спрятано. Это здорово ещё и потому, что молодые и неопытные интервьюеры, как правило, тратят половину интервью на то, чтобы высказаться, и это, на мой взгляд, ужасно. Дудю удаётся «достать» из гостя всё необходимое, задавая простые вопросы, не перегруженные его личной позицией.

Мне-то как раз кажется, что это и происходит ровно по той причине, что он с каждым своим собеседником общается на его языке. С Собчак по-одному, с Роднянским – по-другому, с рэп-исполнителями – по-третьему.

– Мне так не показалось. Тем не менее у одного моего знакомого – очень известного человека – есть одна фишка: он со всеми здоровается по-разному. Я однажды в течение двадцати минут наблюдал за этими ритуалами. Наиболее далёким людям он пожимал руку, тех, кто чуть ближе, обнимал, а самых близких друзей троекратно целовал в щёку. И что меня потрясло – ни разу не сбился. К чему я это? Уверен, что если бы Дудь примерял с разными людьми разные маски, он рано или поздно сбился бы. Вот я тебя знаю тысячу лет, и мы общаемся определённым образом. Если бы вместо тебя на интервью припёрся старый, толстый и потный мужик, я бы с ним разговаривал иначе.

А если бы это был старый, толстый и потный мужик, которого ты знаешь тысячу лет?

– Тогда это был бы уже мой друг, и я бы говорил с ним уже по-третьему. Просто смысл моих слов оставался бы тем же. Например, вчера в «Наблюдателе» я интервьюировал ребёнка. Вроде бы, я общался с ним, как со взрослым, и вопросы задавал взрослые, и обращался к нему на «вы». Но всё-таки выглядит это немного иначе, чем если бы на его месте был сорокалетний человек. Так и у Дудя, полагаю: принципиальных отличий в общении нет. Понятно, что с Роднянским он не будет ругаться матом, а со Шнуром – вполне себе, но в целом он проделывает одно и то же со всеми своими героями. И в этом – и его серьёзный плюс, и его фирменный стиль.

А как ты относишься к сарказму, иронии и откровенному высмеиванию со стороны ведущих?

– Вообще это дело каждого. Иногда ирония и стёб могут быть уместными, но, честно говоря, меня они – Дудь тут употребил бы другое слово – утомили. Именно поэтому мне не понравилось интервью Дудя с Семёном Слепаковым. Это очень интересный человек, глубокий и знающий, но непрерывный взаимный стёб не дал ему раскрыться. 

Я действительно порядком устал от людей, соревнующихся в том, кто из них лучше будет стебаться. В своё время на одном канале была программа, в которой ведущая, читая новости, постепенно раздевалась, и к прогнозу погоды уже оказывалась топлес. Это было пошло? Нет. Мерзко? Нет. Но в какой-то момент опостылело невыносимо. На своих лекциях я всегда рассказываю студентам, что в словах Иисуса Христа, с кем бы он ни общался, никогда не было иронии. Ибо ирония – это защита, а Христу не надо было защищаться. Но на самом деле неважно, как ты раскрываешь своего собеседника. Даша Златопольская это делает по-одному, Познер – по-другому, Дудь – совсем иначе. Но всем им удаётся так или иначе сделать разговор интересным. Просто то, что делает Дудь, сегодня ближе к людям. 

Феномен его личности как раз в этом. Пришёл мало кому известный парень, запустил свой канал на YouTub, стал приглашать на интервью известных личностей и говорить с ними о том, что интересно подавляющему большинству зрителей. Вообще Дудь как явление нуждается в анализе, как мне кажется, не критиками, а именно телевизионщиками. Например, когда я смотрю интервью Дудя, мне очень не хватает того, чтобы он раскрывал больше какие-то внутренние моменты, а не внешние. Парадоксально, но, возможно, у него именно поэтому такая большая аудитория. Ведь он не спрашивает человека про озарения, про веру, про любовь. Он не копает в глубину, и поэтому универсален.

dud.jpg

Значит, мы можем говорить о том, что целевая аудитория телеинтервью поменялась? Стала более поверхностной, менее вдумчивой?

– Нет, это телевидение очень поменялось. Аудитория следует за ТВ, за тем, что оно предлагает. Если ты заметила, на телевидении почти не осталось собственно телевизионных программ: если мы выбросим концерт как жанр и кино как жанр, то останутся только достаточно одинаковые – и по низкому уровню тоже – ток-шоу. Я туманно представляю себе сегодня свою программу «Ночной полёт». Не воображаю, скажем, что ко мне придёт Роднянский и я буду спрашивать его не о том, сколько он зарабытывает, а как деньги меняют жизнь человека, или о том, каково ему общаться с тщеславными людьми, и в чём тщеславие продюсера. Аудитории сегодня это вряд ли интересно. Зато интересно, с кем и как спит Бондарчук. С другой стороны, у телезрителей есть такая странная привычка: ругать то, что они смотрят. Я на это могу сказать только одно: смотрите что-нибудь другое. Есть канал «Культура» – так нет, народ массово смотрит жёлтые ток-шоу и сам же их поливает. А то получается, как в том анекдоте – мыши давились, но ели кактус. Но коли уж ты ешь кактус, то не надо говорить, что это не еда.

Вообще сам феномен Дудя говорит о том, что поменялось всё: телевидение, аудитория, Интернет, манера общения, в конце концов. Тем не менее я уверен, что один человек, даже такой прекрасный, как Юрий Дудь, не может быть тенденцией. Я не считаю его знаменем поколения. Это просто мастерски и профессионально сделанная работа. Однако для меня самое важное в том, что он делает, – это то, что ему удалось однозначно доказать: говорящие головы – это классно.

И последний вопрос к тебе как к психологу: как бы ты психологически охарактеризовал нашего героя?

– Очень не хотелось бы его обижать, и поскольку мы с ним не знакомы, я говорю лишь о своих ощущениях. Мне кажется, это очень неуверенный в себе и закомплексованный человек. Например, кто обычно главный хам? Тот, кто по природе своей стеснителен. По той же схеме Дудь так яро демонстрирует свою раскованность, что сразу понимаешь: он в себе не уверен. И именно поэтому у него всё отлично сложилось. Потому что, если говорить с психологической точки зрения, он подсознательно тянется к своим собеседникам за помощью. «Помогите мне вас раскрыть» – вот его посыл...

То есть совсем не «вдудь»?

– ...Именно этот посыл люди любят больше всего. Я сам тысячи раз давал интервью, и порой это выглядит так, будто ты попал на допрос. У Дудя – совсем другая история: он как бы просит гостя помочь ему сделать его работу. К примеру, почему Дудь ёрничает и матерится? От слабости. Сила его была бы в том, чтобы со Шнуром беседовать на языке XIX столетия. С другой стороны, все великие произведения искусства были созданы закомплексованными и мало уверенными в себе людьми, так что вполне вероятно, что у Дудя – это такая позиция художника, позиция, когда твоя слабость становится силой для мира.

Автор:Светлана Рюрикова

фото: Дарья Исаева/ТАСС; ИД "КОММЕРСАНТЪ"/FOTODOM

Похожие публикации

  • "Не меняются только идиоты"

    В двадцать пять лет он мечтал стать великим режиссёром, оставить свой рубец в истории человечества. К восьмидесяти пришёл к убеждению: все рубцы заживают, от многих и следа не остаётся. «Раньше меня волновала карьера, а теперь вижу: жизнь гораздо интереснее», – признаётся Андрей Кончаловский 

  • Герман & Кармалита
    Герман & Кармалита
    Они прожили вместе сорок четыре года. Она не могла писать без него. Он без неё не мог снимать. Однажды журналисты назвали жену режиссёра «вторым планом Германа». Он возмутился: «Какая чушь! Светка – ровно половина первого плана Германа. И второго тоже. В общем, мы «одна форма». Да и содержание тоже». Этой уникальной «одной формы» больше нет, потому что больше нет Алексея Германа. А вот содержание есть и никуда не денется до тех пор, пока жива Кармалита
  • Экстремалка
    Экстремалка
    Единственная в России семикратная чемпионка по мотокроссу каскадёр Анна Флегонтова снялась практически в пятистах фильмах. Дублировала первых красавиц советского и российского кинематографа: Александру Яковлеву, Наталью Андрейченко, Жанну Фриске в «Ночном дозоре». И многих других..
Yankovsky.jpg

redmond.gif


blum.png