Радио "Стори FM"
Квадратура Бунина

Квадратура Бунина

Заниматься сплетничеством о великих, в особенности о литераторах, имеет смысл только если из этих сплетен можно извлечь важное руководство к действию или глубокую мораль. Так вот, подробно описанный (и всё-таки до сих пор загадочный) последний любовный эпизод в жизни Ивана Бунина учит нас одной трудно постижимой, чрезвычайно полезной истине…

Модернист, пытающийся сыграть с жизнью в свои модернистские игры, неизбежно проигрывает, потому что жизнь оказывается ещё большим модернистом. Вы ей адюльтер – она вам бисексуальность. Вы ей треугольник – она вам квадрат.

Ради того, чтобы эта горькая истина была усвоена возможно большим числом людей, пытающихся расшатывать традиционную мораль, я и рассказываю заново эту старую историю, про которую написана тьма мемуаров, один малоталантливый дневник, дюжина глянцевых очерков и один посредственный сценарий. Почему всё это такое неубедительное? Потому что этого главного вывода никто до сих пор не сделал, все боятся. А чего бояться? Кушнер однажды сказал: существует миф об особой аморальности художников, артистов там и поэтов. 

А почему? Да просто потому, что они на виду, а так-то в любой коммуналке по части аморалки дадут фору самому экстравагантному футуристу. Но уж раз мы на виду, давайте извлекать из наших грехов и заблуждений нравственные уроки. Только этим оправдан слишком пристальный интерес к чужому постельному белью. Впрочем, Бунин ведь в последние годы ни о чём не писал, кроме роковых, ужасных, иногда извращённых страстей. Если ты долго смотришь в… назовём это бездной, то и она, бездна, посмотрит в тебя.

Ой, какие неприличные вещи вспоминаются. Марья Васильевна Розанова, в чьём доме в Фонтене-о-Роз я всё это пишу, неподалёку от того самого Кламара, где жил Бердяев и бывал Бунин, очень, как известно, не любила Владимира Максимова, главного редактора «Континента». А она была главный редактор «Синтаксиса», и они полемизировали очень жёстко. И вот Максимов – между нами говоря, не очень хороший прозаик, – написал роман «Звезда Колчака», про его главную любовь Тимирёву. И Марья Васильевна немедленно его переименовала в «… Колчака», это было обидно, но точно и стало ходить по русскому Парижу. И тогда Максимов, уже перед самой публикацией, назвал свой роман иначе – «Заглянуть в бездну». И Марья Васильевна, хохоча, переименовала его соответственно – «Заглянуть в …». Ужасно, ужасно! И его теперь иначе никто не называет. Вот этот очерк мог бы называться «Заглянуть в…», но я же не Марья Васильевна, я человек робкий.

Короче, Галина Кузнецова была младше Бунина ровно на тридцать лет. Она родилась 10 декабря 1900 года в Киеве, девятнадцати лет вышла замуж за офицера, с этим офицером бежала в Константинополь, оттуда они переехали в Прагу, потом в Париж. Она писала стихи и рассказы, всё это довольно блёклое и сильно подражательное. Ну вот, для примера, такое бунинское и одновременно георгий-ивановское: «Дарданеллы. Осенний дождик тоскливо сеет, унылый берег оцепенел. В тумане мутном едва сереют густые волны Дарданелл. На мысе камни пустой мечети, руины, спины горбатых гор, как будто трупы былых столетий, как будто пасти звериных нор. Ныряет в море седом фелука, дырявый парус легко круглит… 

О, быть пришельцем – какая мука, как горько сердце моё болит». Эти стихи и прозу она решилась показать Бунину, на него большое впечатление произвели не стихи и не проза, а она, и в 1925 году начался роман. А когда Бунины окончательно переехали из слишком дорогого Парижа в Грас, где до этого снимали дачу только на лето, она поехала с ним, и с 1927 года началась дикая тройная жизнь.

Что это был за союз? Страшно сказать – с обеих сторон корыстный и потому вдвойне греховный. У меня никогда не повернулся бы язык назвать грехом безумную страсть, дикое вожделение, небывалую духовную близость, которая, кстати, сильней всякой физиологии, потому что, если вам одновременно приходят в голову цитаты или мысли, это укладывает вас в постель быстрей всякого влечения. Страшна, говорил Толстой, не та баба, которая держит за х…, а та, которая держит за душу; а уж Толстой понимал. Но здесь, сколько можно судить по текстам, не было ничего подобного. В случае Бунина это было возрастное, последняя вспышка, как назвал это Стивен Кинг в интервью про случай Клинтона, «последний вопль репродуктивной способности». 

Отчасти тут срабатывало возрастное тщеславие, потому что он, вечно считавший себя недолюбленным и недооценённым, столкнулся тут с откровенным подобострастием. Она ему прямо в рот смотрела, трепетала и придыхала. Она даже с мужем немедленно развелась, потому что муж её не понимал и на её литературу смотрел как на блажь. А Бунин сразу сказал – есть, есть способности, даже талант. Ещё бы он так не сказал! Кто из мэтров так не говорил хорошенькой девушке, которая явилась к нему хотя бы и с совершенно безнадёжными стихами? Так вот, с его стороны это была «последняя вспышка», он вообще часто увлекался, а в Париже на старости лет, в постоянном присутствии жены, Веры Муромцевой, увлечься было особенно некем; лучше всего он, как и все мы, грешные, писал в состоянии любовной одержимости, неважно даже кем, потому что влюблённый мужчина острей, и полней, и благодарнее воспринимает все чудеса Божьи. Об этом он сам сказал в дневнике: «Ночью во мне пела «Лунная соната». И подумать только, что Бог всё это – самое прекрасное в мире и в человеческой душе <связано> с любовью к женщине, а что такое женщина в действительности?» 

А для Галины Кузнецовой всё это было, конечно, таким способом обучения литературе, она, верно, и впрямь надеялась, что мастерство передаётся этим путём. И тоже тщеславие. И благодарность за его внимание к её беспомощным, хотя и трогательным опусам.

Прочитать материал полностью можно в номере Май 2018

фото: TOPFOTO/FOTODOM

Похожие публикации

  • Божественная Бернар
    Божественная Бернар
    Французская актриса Сара Бернар познала невероятную славу. Среди актрис докинематографической эпохи соперниц у нее не было: более сорока лет она вызывала восторг, ненависть, любовь не только у театралов, но и у тех, кто никогда не посещал театр. К концу жизни ее имя воспринималось как название некого феномена. Почему?
  • Бунин
    Бунин
    Писатель Александр Кабаков объясняет, почему писателю полезно быть эмигрантом – в широком смысле слова
  • На смерть поэта
    На смерть поэта
    Этого поэта было принято «не любить» среди либеральной околопоэтической публики, которая в поэты производила любых персонажей – лишь бы те соответствовали корпоративной этике
Ronaldy.jpg

redmond.jpg aromateka.jpg
gen87.jpg