Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Татьяна Устинова: Воспитание чувств

Татьяна Устинова: Воспитание чувств

В декабре у Инки, сестры, день рождения. Где-то за неделю до «даты» мы двинули за подарком − Мишка, старший сын, за рулём, мы с мамой пассажирками. Сделав дело, мы бродили по огромному, почти пустому магазину «при заводе». На заводе делают ювелирные украшения, а в магазине их продают. Мы не собирались ничего покупать, подарок-то мы уже купили, и просто рассматривали витрины. Продавщицы были с нами терпеливы, но нам всё равно было неловко, и тут их внимание отвлёк мужик, самый обыкновенный мужик в распахнутой синей куртке и невзрачном кепарике на круглой бритой голове.

− Девушки, − громогласно обратился мужик к стайке приветливых продавщиц, − мне надо подарочек супруге на Новый год выбрать!..

Я его узнала, только когда он обратился − по громогласности и чудовищному слову «супруга». До этого не узнавала, а когда он так сказал − узнала.

...Ариадну я знаю давно, ещё с телевизионных времён. Когда мы все начинали, она была уже опытным редактором и учила нас, желторотых недоумков, правильно писать тексты. Правильно − это значит в соответствии с материалом. Нам, корреспондентам, по тогдашней дикости и неподготовленности и в голову не приходило, что текст официального репортажа из Государственный думы должен отличаться от комментария к выставке орхидей из Ботанического сада, как текст «Илиады» от изречений Козьмы Пруткова. 

Мы всё одинаково шпарили! «На сегодняшнем заседании Государственной думы был рассмотрен вопрос об учреждении специальной комиссии, которая возьмёт на себя подготовку законопроекта о возможности содержания в малогабаритных квартирах крупного рогатого скота». «На сегодняшнем открытии выставки орхидей в Ботаническом саду был поставлен вопрос о возможности выращивания теплолюбивых растений в климатических условиях средней полосы». Ариадна наши материалы браковала, нещадно правила, заставляла переписывать по сто раз, за что мы её ненавидели, конечно. Нервные быстро поувольнялись, стойкие научились и благодарны ей по сей день.

Ещё у неё был роман − на работе всем известно обо всех романах, а у нашей Ариадны был не просто какой-нибудь роман, а роман с артистом! Артист был сказочно хорош собой. Вот просто как будто его писал художник Иванов − одухотворённое лицо, скорбный взгляд, интересная бледность, кудри до плеч. От него нельзя было оторвать взгляд, даже когда он просто стоял, опустив глаза, и дожидался лифта. Он стоял, опустив глаза, а все вокруг на него смотрели, ничего не могли с собой поделать. И у него был роман с нашей редакторшей Ариадной!..

Какое-то время спустя выяснилось, что Ариадна почти наша соседка − мы живём в Кратове, а она в Малаховке. Всё это старые дачные места. Когда-то в Летнем театре здесь пел Шаляпин, Фаина Раневская именно здесь, посмотрев спектакль, поняла, что родилась для того, чтобы стать артисткой, Вертинский жил рядом. Чего только не происходило на этих станциях железной дороги − Малаховка, Ильинская, Отдых, Кратово!..

И мы стали время от времени наезжать к Ариадне в гости.

Это были такие специфические гости, куда никогда нельзя было приехать с детьми − Ариадна их терпеть не могла. В старом доме висели старинные портреты и стояла почерневшая от времени мебель. 

Особенно меня поражали цветные витражи на летней застеклённой веранде! От них на траве получались как будто акварельные брызги!.. Её родители, по-моему, умерли, когда она была совсем юной, а тогда она уже была совсем старой − лет тридцать, наверное. Её артист тоже иногда бывал с нами. Как она за ним ухаживала!.. Как красиво и с каким достоинством!.. Тогда я в первый раз в жизни − и, пожалуй, в последний − своими глазами увидела, что означает выражение «не могу на тебя надышаться», как именно это выглядит! Ариадна не могла надышаться на артиста. Она внимала каждому его слову, она только взглядывала на него, и у неё светлело лицо, она улыбалась, и было понятно, что улыбается она только ему одному, остальные ни при чём, их нет!..

Иногда захаживал сосед Георгий Александрович, бывший лётчик-испытатель, громогласный, лысый мужик, который отчего-то артиста терпеть не мог и всё время над ним подшучивал. Ариадна соседа старалась выпроводить как можно быстрее и выпроваживала деликатно, но твёрдо.

...А потом артист её бросил, конечно. Ему предложили работу то ли в Германии, то ли во Франции, то ли он наврал, что предложили. Он сказал Ариадне, что всё кончено, он больше не любит и вообще его таланту нужен простор, а где тут у нас простор?.. Нету никакого простору!..

Мы всерьёз опасались, что она теперь умрёт. От неё ничего не осталось. Написала бы, что «она превратилась в тень» или «она очень страдала», но это всё неправда. Ариадны не стало. Появилась какая-то незнакомая, старая, неряшливая женщина, которая всё забывает и за которой надо хорошенько смотреть, чтобы она не подожгла дом, например.

Так продолжалось несколько лет − довольно много лет. Мы редко виделись, с ней невозможно было ни разговаривать, ни просто находиться рядом. Потом сосед Георгий Александрович вдруг сделал ей предложение − с ума совсем мужик сошёл! Он много лет вдовел, у него окончательно и бесповоротно выросли дети, и он... сделал предложение Ариадне.

Она сказала ему, что скоро умрёт и даже не понимает, почему до сих пор не умерла, давно пора бы, но, пожалуй, выйдет за него, чтобы дом не пропал. У неё никого нет. Она умрёт, и дом пропадёт, а так останется Георгию Александровичу.

...Сейчас я думаю: как же он решился, что он мог знать о будущем? Сейчас я думаю: как же она согласилась, разве что в многолетнем помрачении и угаре?

С тех пор прошло пятнадцать лет, и он приехал в ювелирный магазин покупать «подарок супруге».

Продавщицы хлопотали вокруг него, а я старалась не обнаружить себя. Серьги были выбраны и упакованы в коробочку с бантами, но ему, видно, очень хотелось поделиться предстоящей радостью!

− У нас дома железная дорога есть, − рассказывал Георгий Александрович продавщицам, − мы её вокруг ёлки пускаем, внуки очень любят! А там такой паровозик, из окошка дед-мороз торчит! Так я ему в мешок серёжки подложу, а паровозик супруге привезёт!..

Продавщицы напутствовали его, чтоб он коробочку припрятал хорошенько. Он обещал припрятать, повернулся и увидел меня.

− Тата! − радостно сказал он. − Вот дела! Сто лет не видались! Чего вы не приезжаете-то?!

Я что-то промямлила.

− Давайте к нам на праздники, давайте! У нас весело будет, дети съедутся, внуков привезут! На лыжах пойдём на озеро! Алька очень любит на озеро на лыжах! Она твои книжки читает, вспоминает тебя, а ты не едешь!

Алька − надо понимать, бывшая Ариадна.

− Вот в сентябре ей пятьдесят лет было, телефон твой искали, не нашли, хотели в гости позвать!

Я записала телефон для Альки и спросила, кем она сейчас работает.

− Так сценарии пишет, − объявил её супруг с гордостью, − по телевизору то и дело показывают! Ты вечером посмотри второй канал! Так про любовь закручивает, даже меня слеза прошибает!.. Ну, ждём, ждём на праздники!

...А я представляю себе, как под ёлкой поедет паровоз с дедом-морозом, а в мешке у него будут серьги, и как она их найдёт, и вденет в уши, и станет бегать к зеркалу и целовать своего любимого мужа, а на сугробах будут лежать акварельные пятна от разноцветных витражей.

Автор: Татьяна Устинова

Похожие публикации