Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Вера Павлова: Домострой

Вера Павлова: Домострой

Песню строчу попутную,

стрелку верчу минутную.

Что под крылом – вода,

суша? Куда, куда

сердце летит под парусом,

где на контроле паспортном

бренчит правый карман

ключами от трёх стран?

В Канаде бренчит. В Торонто. Московский и нью-йоркский ключи не в обиде, потому что

Канада – Подмосковье Америки.

Торонто – Подмосковье Нью-Йорка.

Гоняю по Торонто на велике,

одолеваю трудную горку.

Закату улыбается улица.

Смеркается. Чайковского? Глинку?

А на балконе белка любуется,

как спят велосипеды в обнимку.

Эта белка, чёрная, как все канадские белки, устроила себе гнездо в подставке для ёлки, набила её кресельной ватой, хорошо получилось, уютно. У нас получается не хуже: вместо занавесок – скатерть с бабочками, вместо скатерти – шаль с розами. Играем в домик!

Дом одомашнен. Приручены

шариковые, дверные,

свежевыстиранные сны,

ласковые, льняные,

расправлены в четыре руки

и выправлены ошибки.

Зарифмуем твои носки?

Вставим в рамки улыбки?

Вставили. И повесили на стенку, рядышком, чтобы родные лица помещались в один долгий нежный взгляд, в одну ответную улыбку. Теперь можно и орхидею в горшке купить.

Лебедино выгнув шею,

всех румяней и белее,

пианино и торшеру

подпевает орхидея.

Приоткрой, одной рукою

приласкай клавиатуру.

Слава, слава домострою,

до-мажору, абажуру!

Дом музыканта строится не от печки – от рояля. Как швейцарский дом Рудольфа Баршая, построенный для него женой Еленой. Она так и рисовала проект, расходящимися кругами: рояль, кабинет мужа, потом уже всё остальное. «Всё бы хорошо, если бы не церковь. Видите? Вон она, так близко, что колокола часов мешали Рудику спать. Тогда я пошла к пастору, поставили специальный механизм… Слышите, пробило десять? И больше вы не услышите звона до восьми утра». По ком не звонит колокол? Вечная память великому музыканту, вечная слава великой жене!

Дом – это место для слушанья голоса ветра,
для рассуждений о криках под окнами в полночь,

для размещенья и перемещения книжек,

чашек, подушек, квитанций на чистку одежды.

Дом – это мир существительных, осуществлений,

мир до-мажора арпеджио под абажуром

и поцелуев, которые будят ребёнка,

и разговоров о лучшем, несбыточном доме.

Почему несбыточном? Вот же он, сбылся как миленький!

Штор аккуратны складки.

Кот на подушке вышит.

В цветочной вазе – десятки

ручек, которые пишут

все до одной – проверяла

(это написано синей).

Дом, о котором мечтала.

Съёмный. Чужой. На чужбине.

Ещё о рояле и печке: рассказ чудесной пианистки Инны Фаликс. Ей позвонили: на Пятой авеню отдают даром «стейнвей» в прекрасном состоянии. Поехала посмотреть, прихватив с собой опытного настройщика. И правда – отличный рояль. В пентхаусе. Берёте? Беру. Вот тут-то и выяснилось, что вынести его через дверь невозможно. Только через балкон. 

Позвонили в мэрию: сколько будет стоить пригнать кран на Пятую авеню? А, вы тоже хотите забрать рояль? – ответили ей и заученно назвали сумму. И если бы у нас были эти деньги, добавляет Иннин муж, я знаю, на кого бы он упал. На Вуди Алена. Вуди Ален в нескольких интервью говорил, что боится в жизни только одного: что ему упадёт на голову рояль на Пятой авеню.

Всего-то, всеблагие:

приличную квартиру

и роялти – такие,

чтоб на рояль хватило

торгующей во храме,

молящейся на рынке

горючими стихами...

Хотя бы пианинко!

Вот оно, наше пианинко. Первая обновка твоей съёмной квартиры после моего в ней воцарения. За которой последовали кровать, лыжи, коньки и велосипед. А больше мне ничего и не нужно.

Музы коммивояжёр,

cкиталица, книгоноша,

на гостиничный торшер

цыганскую шаль наброшу.

Пара фоток в кошельке –

и лары мне, и пенаты.

Улетаю налегке.

Много ли надо пернатым?

Похожие публикации