Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Татьяна Устинова: Про уродов и людей

Татьяна Устинова: Про уродов и людей

Татьяна Устинова − о том, как она вошла в роль разгневанного читателя (зрителя, слушателя) и что из этого вышло

Нет, меня это всегда удивляет до глубины души, честное слово!.. Вот всякие такие высказывания про зрителей, слушателей и читателей: «Почему наш зритель так любит кровь на экране? Почему наш слушатель так любит гнусную попсу, а читатель в таком восторге от подростковой порнушки?!» Самое главное: вот этот пресловутый «наш зритель (слушатель, читатель)» − это кто?! То есть есть некие «мы» − умные, ироничные, интеллектуальные особи, ничего такого, конечно, не смотрящие, не слушающие, не читающие, но всю эту ересь производящие, и есть некие «они» − разумеется, туповатые, кондовые, посконные и домотканые, их большинство, которые как раз смотрят, слушают и читают, то есть потребляют, и никак нам общего языка не найти, так получается?..

Я расскажу вам, как получается.  

«Средний» зритель, слушатель и читатель − это я. Я люблю ходить в кино. В машине я всегда слушаю музыку. Я читаю много разных книг.

Если фильм мне не нравится, я ухожу из кинотеатра в середине сеанса, тяжко вздыхая, − денег жалко и времени. Если музыка гнусная, переключаю приёмник на другую частоту. Если книжка написана хреново, я её не покупаю − определить это очень просто: нужно прямо в магазине прочитать по полстраницы в начале, потом в середине, потом в конце. 

Меня невозможно заставить полюбить «кровь на экране» − я не стану смотреть, ибо у меня есть выбор, каналов-то миллион. Заставить меня слушать песню «Ах, какой мужчина-а-а, сделай мне скорей сына-а-а, люблю тебя оче-е-ень, так что можно и доче-е-ерь!» тоже затруднительно, и по той же причине я не слушаю, и всё тут. Ну, и книг идиотских не покупаю, и ещё ни разу такого не было, чтобы автор идиотской книги, ворвавшись, к примеру, ко мне в дом, привязал меня к стулу и принудил читать его произведение при нём, чтоб я не могла от него отвязаться.

Вот про то, что «зритель (слушатель, читатель) любит», − не нужно, а?.. Потому что зритель − это я, и точно знаю, что люблю, а чего не люблю.

Если фильм мне интересен и, допустим, про войну, «кровь на экране» − часть событий, от неё никуда не денешься, бескровных войн не бывает. Абадонна, как известно, «на редкость беспристрастен и равно сочувствует обеим сражающимся сторонам» − всегда. Иными словами, там, где война, всегда льётся кровь. Отдельно от фильма «кровь на экране» я не люблю, боже избави!.. 

Помните анекдот про человека, которого спрашивали, любит ли он помидоры, и человек отвечал: «Кушать − да, а так − нет!» Вот и я тоже! И, уверяю вас, все остальные посконные, кондовые и домотканые особи точно так же. Если песня зажигательная, музыка и текст имеют смысл, мне наплевать, что автор рифмует отглагольные окончания или с терциями что-то не то. П.И. Чайковский написал бы получше. Вполне возможно, так оно и есть, но я всё равно слушаю. 

Если книжка хороша и умна, я осилю и корявую эротическую сцену. Мало ли, ну не получилась сцена, и шут с ней, зато всё остальное хорошо! Общеизвестно, что у настоящих, хороших писателей в текстах очень мало «красивостей», и книги они затевают решительно не красоты ради, и пишут подчас не слишком гладко, а иногда и вовсе неудобочитаемо, ну и что?!

Но это только в том случае, если написанное, сыгранное, спетое, снятое имеет смысл. Если не имеет − пиши пропало.

Я включаю телевизор, а там внутри молодой мужчина, заросший  по уши корсарской щетиной, в распахнутой на груди рубахе и расстёгнутых брюках, лапает прекрасную красавицу в крохотном костюмчике медсестры, купленном явно в магазине «нескромной одежды», − есть такие магазины, я читала. Красавица взвизгивает, льнёт, ластится, крохотный костюмчик вот-вот лопнет на самых красивых местах. Корсар рычит и наседает. Со стола − дело происходит на столе − разлетаются бумаги и мобильные аппараты. Вот-вот мы, посконные и домотканые, станем свидетелями ... 

Но чу!.. В дело вмешивается как раз мобильный аппарат. Он звонит в самый решительный момент. Корсар спрыгивает с красавицы − она обиженно надувает губки и некоторое время продолжает шарить у него в брюках − и отвечает на звонок. Ребята, дальше происходит нечто, поражающее моё зрительское воображение и приводящее меня в состояние козы, которая пялится в афишу, то есть в экран! Что же выясняется? Выясняется, что полуголый корсар суть доктор-врач-профессор-хирург и его срочно вызывают в операционную, где он должен спасти жизнь золотоволосому мальчугану, по недосмотру угодившему под трамвай. 

Красавица, прибарахлившаяся в магазине «нескромной одежды», вовсе не играет в ролевые игры, а носит форму потому, что она − сестра милосердия. На ходу застёгивая брюки, корсар мчится по вызову, следом поспешает красавица, запихивая рвущийся наружу темперамент в вырез форменной кофточки.

Они − эти двое − жертвы долга. Они спасают людей. Они профессионалы. Каково?!

...Дело даже не в Станиславском и пресловутом «не верю». Дело в том, что я, зритель, чувствую себя... странно. Я точно знаю, что так не бывает и не может быть никогда, что это глупое, унылое, тяжеловесное враньё и пошлость, но ведь почему-то мне это показывают! За кого меня, зрителя, принимают создатели кинокартины?.. Или они меня ни за кого не принимают, и вообще обо мне не думают, и всё это снято просто для того, чтобы «освоить бюджет»? Нет, ради бога, я не возражаю, осваивайте сколько хотите, только зрителей в это дело не вмешивайте, зачем они нужны-то? «Украл, выпил − в тюрьму! Украл, выпил − в тюрьму!» Сняли, выбросили в помойку, опять сняли, опять выбросили, но показывать?! А потом вопрошать, почему же мы так любим «кровь, насилие, чернуху и порнуху»!

Мы не любим − вот в чём дело.

Мы, как и все люди на свете, любим другое, человеческое, грустное, смешное, может, и не умное, но осмысленное. Помните княгиню Мягкую у Толстого? Она была популярна в высшем свете и слыла умной и интересной женщиной, а всё потому, что говорила «хотя и не совсем кстати, но простые вещи, имеющие смысл. В обществе, где она жила, такие слова производили действие самой остроумной шутки».

Хорошо бы снимать и показывать нечто, имеющее смысл, вот в чём штука! Только не подумайте, что я сейчас заведу речь о падении нравов, о молодом поколении, которое «не оправдало», о детях, приросших к планшетам, и о пользе чтения как такового. Конечно, хотелось бы, чтобы люди читали книги, ибо если у человека нет привычки к чтению − это трагедия, и точка. Вот именно так − трагедия. 

У человечества один источник сведений о жизни, Вселенной и вообще − это книги. Если человек по какой-то причине не научен из этого источника питаться, он погиб. Есть очень опасные младенческие болезни − когда ребёнок рождается и всё вроде бы ничего, а потом болезнь начинает прогрессировать, и, если её не лечить, человек умрёт, и очень скоро. Точно так же и с душой. Если её ничем не питать, то есть книгами, больше ей нечем питаться, собственными эмоциями и собственными ничтожными знаниями, а у одного человека, будь он даже семи пядей во лбу, знания всегда ничтожны, не прокормишься −  душа погибает. Останется тело, которое ест, пьёт, спит, отправляет естественные надобности, воспроизводит себе подобных, но... не живёт. 

Это совершенно другая тема, и она настолько огромна, что рассуждать здесь о ней как-то глупо. И я вовсе не призываю, чтобы во всех фильмах, сериалах, шутейных программах и кулинарных шоу ведущие и участники непременно «давали сурьёз»! Тем более в последнее время этот «сурьёз» нас так пугает, что мы моментально затуманиваемся, как только видим на экране титр «Баллада о мечтателе. Несколько дней из жизни К.Э. Циолковского». Мы заранее пугаемся, что Константин Эдуардович не сможет нас как следует развлечь, ничего смешного не покажут, тест на отцовство проводить не будут…

Как только продюсеры (режиссёры, сценаристы, поэты, писатели, музыканты) догадаются почитать Льва Николаевича (Бориса Леонидовича, Михаила Афанасьевича), нам, зрителям, полегчает, я думаю. Нам перестанут показывать культуристов, выдавая их за врачей или инженеров, и топ-моделей, выдавая их за бухгалтерш и крестьянок. Драки будут демонстрировать только в том случае, если это необходимо для сюжета, а в остальное время − вишнёвый сад. Или яблоневый, на худой конец.

И − самое главное! − нас, зрителей, перестанут убеждать в том, что это наш выбор и какие-то мифические рейтинги это подтверждают! Врут рейтинги. Возможно, есть некая инерция − человек включает телевизор на определённой кнопке в определённое время и занимается своими делами, не глядя на корсара и «маху обнажённую», а рейтинг думает, что «зрителю нравится». Возможно, телевизор показывает две программы, полным-полно городов в России, где так оно и есть, а рейтинг считает, что «зритель осуществил осознанный выбор». Ничего он не осуществил. И выбора никакого нет.

Я − как зритель (слушатель, читатель) − хочу хорошего кино, неглупых песенок, интересных книг. Ибо недополучение вышеперечисленного ведёт к полному и беспросветному одичанию. А одичать мне бы не хотелось. 

Автор: Татьяна Устинова

Похожие публикации