Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Татьяна Устинова: Ничего, кроме правды...

Татьяна Устинова: Ничего, кроме правды...

Она всегда говорит правду и очень этим гордится. Если не врёт, конечно. Она даже несколько настаивает на своём исключительном праве говорить правду, как будто собеседники собираются поймать её на том, что она лжёт, хотя никто не собирается.
Но она говорит правду всегда.
С её точки зрения, правда – это то, чего обычно люди друг другу не говорят, прикрываясь фиговыми листками воспитания, благоразумия и нежелания «портить отношения».

Ей ничего не страшно, она сильный человек. Она считает, что правда, как в балладе Шиллера «Ивиковы журавли», всё равно пробьётся, как солнце сквозь тучи, и как невозможно и не нужно удерживать солнечные лучи, так невозможно и не нужно удерживать правду!..

Не знаю, насколько правдивым человеком был Шиллер, а в её случае правда поубивала всех подруг и друзей, рассорила с близкими, разлучила с любимыми. Кажется, только кот остался. Видимо, он единственный не боится правды. Хотя не знаю, может, и он боится, но говорить не умеет. Не может сказать, что боится, а раз не может сказать, как мы узнаем?..
Её правда... как бы это выразиться... всегда отрицательная, понимаете? Её правда всегда про «плохо» и никогда про «хорошо». В чём тут дело? Я не могу понять! Или у неё какая-то особенная правда и этой правде на самом деле ничего не нравится, совсем ничего?

 ...Если кого-то забирают в больницу и ей становится об этом известно, она говорит родственникам, что у больницы дурная репутация и пациента там непременно уморят. Родственники, не имеющие возможности определить больного, скажем, в ЦКБ, убиваются, плачут и ждут конца. Она сильная личность, и её правда убедительна! Когда ребёнка в известном возрасте начинает шатать из стороны в сторону, он перестаёт учиться, хохотать и слушаться родителей, она говорит, что его ждёт тюрьма, нужно было раньше, теперь уж поздно, он всё равно не выправится.
Припоминаются разные случаи, когда «уже звучали тревожные звоночки» и тогда-то и нужно было принимать меры, а никто не обращал внимания. Если вдруг кто-то получает повышение, она утверждает, что это никакое не повышение, а так, кость, которую кинули собаке, чтобы она немного отвлеклась и была благодарна, и это чистая правда, ибо на моих глазах никого не произвели из письмоводителей сразу в министры! А раз не в министры, какое же это повышение?

Когда кто-то из знакомых играет премьеру, она всё подмечает – костюм сидит плоховато, партнёр играет слабовато, автор придумал мелковато, режиссёр срежиссировал глуповато, провал, провал! И это всё чистая правда − почему-то аплодируют, цветы несут на сцену, но это не в счёт, это оттого, что у публики вкус дурной, измельчала, испортилась.

Нас с мужем она пропесочивает то и дело. Возможно, потому, что мы единственные из окружения, кто ещё готов её слушать! Если вдруг мы собираемся на выходные вдвоём в деревню под Тверь, она говорит, что мы совершенно безответственные люди – редко видим родителей, а они нездоровы, мало бываем с детьми, а они в опасном возрасте, не считаемся с интересами семьи, а она большая, в выходные нужно тётушку навестить, а не болтаться невесть где непонятно зачем. И всё это от первого до последнего слова – правда.
Она права.
Но боже мой, до чего тосклива и сумрачна её правда! До чего... безрезультатна! Мы ведь всё равно поедем, больной останется в больнице, спектакль продолжат играть, и тогда, получается, зачем она нужна, эта её правда?! Она считает себя честным и мужественным человеком, который только и может сказать другому всю правду. Окружающие считают её старой каргой, раньше считали молодой каргой, с дурным характером, обиженной на весь мир и не дающей никому никакого житья.
Что из этого правда? Спросить бы у Шиллера.

Автор: Татьяна Устинова

Похожие публикации