Радио "Стори FM"
Дмитрий Воденников: Бабушка и книга

Дмитрий Воденников: Бабушка и книга

«Все лгут, а вот вещи - никогда»

Меня цепляют вещи. Подошёл включить компьютер, включил его, пошёл прочь – круглая ручка выдвижного письменного стола захватила прореху на рваных джинсах, рванулась за мной, оказался привязанным. Прореха порвалась ещё больше.

Вещи не лгут. Цепляются за тебя, не дают уйти.

Ну что – опять?
(В последний раз?) Цветком горячим в мыле,
как лошадь загнанная, вздрагивать во сне? –
Да все всё поняли уже, всё уяснили,
а ты – всё о себе да о себе.

Лет пятнадцать назад у меня умирала бабушка: инсульт. Я пришёл к ней в больницу и не знал, что говорить. Я каждый день приходил и каждый день не знал.

«Что так просто сидеть? – сказала в один из этих солнечных дней раздражённая тётка (она пришла к своей разбитой инсультом родственнице). – Помыть её надо!»

Я не знал, как я могу мыть свою бабушку. Да она бы и не позволила. Бабушка была профессором, выпустила в советские времена книгу (тут важно, что в советские: тогда книги абы как не выходили), книга сразу стала бестселлером в области туберкулёзной рентгенологии, быстро пропала из продажи. У бабушки был ужасный характер: она могла так коротко сказать обидное, причём не намереваясь обидеть, что ты потом помнил обиду лет десять.

Бабушке мы наняли медсестру. Чтоб она её мыла, приходила несколько раз в день, следила за ней.

«Ммм», – говорила бабушка.

«Баб Саша, чего ты хочешь? Принести чего-нибудь в следующий раз?»

«Иди!» – «говорила» бабушка жестом. Одна рука у неё двигалась.

Бабушку раздражали наши жалкие потуги. Бабушка хотела умереть.

Будь – навсегда – цветком горячим в мыле,
будь этой лошадью, запрыгнувшей в себя,
тогда своей рукой,
своей ладонью сильной,
мне легче будет вытянуть тебя.
И однажды я к бабушке опоздал (не в смысле, что она умерла – так я тоже опоздал, но через неделю) – мне просто надо было перед больницей заехать в одно место: забрать книгу. Евгений Евтушенко как раз издал толстенный том: «Строфы века». «Строфы века» – это такая легендарная антология русской поэзии XX столетия, выпущенная в 1995 году. (О, значит, не пятнадцать лет назад я ехал тогда к бабушке, а все двадцать три года назад.) В неё вошли 875 авторов. Был среди этих 875 и я.

И вот я приехал, нагруженный, как летний ослик, вошёл в палату, задал дежурные вопросы (с неестественно оптимистичным лицом), бабушка что-то промычала, а так как говорить с неговорящим человеком трудно, я сказал, чтоб как-то занять паузу: «Вот ездил забирать книгу. Евтушенко меня опубликовал. Смотри, какая толстая! Прям гроб».

Когда человек оказывается, к своему и не только своему несчастью, лежачим больным, у него возникает много физических проблем. Например, газы. Бабушка, я знаю, мучилась газами, и медсестра мне говорила: «Их приходится специально выводить».

И вот я показываю бабушке этот «гроб», а она вдруг оживляется: «Давай! Давай сюда!» – «говорит» требовательной рукой, единственно двигающейся. Я удивился, но даю. Бабушка устраивает эту тяжеленную книгу на животе. «Ей хочется, чтоб она своим весом надавила на живот: чтоб газы вышли», – думаю я и помогаю ей эту книгу плашмя уложить. «Отойди!» – раздражённым жестом «говорит» бабушка. «Всё не то!»

Поставила себе её на живот, как всем книгам стоять положено. «Открой!» – «говорит». Тут я догадался. Открываю на нужной странице, она потянулась всем корпусом, хватаясь здоровой рукой за кровать, посмотрела удовлетворённо на мою крупно набранную фамилию, промычала что-то, откинулась обратно, махнула рукой, «сказала»: «Я устала. Уходи».

Меня тогда это поразило. Бабушка умирала и знала об этом: она была врач. Но, даже умирая, она хотела напоследок гордиться мной. Потому что сама знала, что такое издать книгу. Получается, что меня никто так не любил, как бабушка. Хотя я никогда об этом не догадывался.

Спасибо тебе, Александра Васильевна.

 

 

 

Похожие публикации

  • Мистер X
    Мистер X
    Роман Касев, он же Мозжухин, он же Ромен Гари, он же Эмиль Ажар. Великий мистификатор. Единственный, кто ухитрился престижную Гонкуровскую премию, которая дважды не даётся, получить дважды. Всю жизнь только тем и занимался, что менял маски с виртуозностью жонглёра. Кем он был на самом деле – этот мистер Х?
  • Мистер
    Мистер "Нет"
    Он строил свою судьбу подчёркнуто независимо. «Оставаться самим собой довольно сложно, тут без умения говорить «нет» не обойтись», – заметил однажды Виталий Соломин. Не поэтому ли он остался в памяти всех исключительно порядочным человеком? И не только в силу того, что в кино играл таких героев и по сценарию должен был проявлять благородство. Потому что на самом деле был таким
  • Мистер Почти
    Мистер Почти
    Дмитрий Нагиев даже во время интервью снимается. Где же протекает его настоящая жизнь? Может, здесь, в здании милиции на окраине Москвы, где стены завешаны старыми фото с надписями «Внимание, розыск!» и где всё время оглушительно кричат: «Приготовились! Тишина! Начали!». Вот она, популярность. Получите, распишитесь. Вы ведь этого хотели?
Merkel.jpg

redmond.gif


blum.png